Это становится последней каплей, я отталкиваю его, намереваясь выбраться из машины, но легким движением руки он обхватывает меня под грудью и пересаживает к себе на колени.
Сначала я оказываюсь прижата спиной к его груди, находясь на грани асфиксии, а затем он щелкает рычажком и сиденье резко отъезжает назад, предоставляя мне больше места.
Я возмущенно выдыхаю и порываюсь вперед, но Илай возвращает меня к себе.
— А я уже думал, не попросишь, — хрипит он мне на ухо, а потом с такой же легкостью разворачивает лицом к себе.
Втягиваю носом воздух.
Илай опускает ладони мне на задницу. Я чувствую, какие они горячие, даже сквозь джинсы.
— Обязательно быть таким говнюком?
Я ерзаю на нем, заставляя Илая сильнее вжимать пальцы мне в бедра.
— Как показывает практика, иногда полезно быть говнюком.
Он улыбается и располагает нас удобней. И я бы рада разозлиться, но то, как он наслаждается нашей близостью, поглаживая большими пальцами под кофтой, которая слегка задралась, заразительно.
Я обхватываю его за шею и приближаюсь к довольному лицу.
— Я думаю, нашему сыну досталась самая гремучая смесь.
Илай ухмыляется, приподнимает мой подбородок и нежно целует сначала нижнюю, затем верхнюю губу.
— Я думаю, нашему сыну досталось самое лучшее.
Его слова обжигают мою кожу, и мне должно быть стыдно возбуждаться, ведь мы говорим о нашем ребенке. Но я ничего не могу поделать: нервные окончания воспламеняются, а легкие начинают гореть от переизбытка кислорода.
Илай скользит пальцами с подбородка на горло, вынуждая меня резко сглотнуть, а затем медленно сжимает шею и, притянув к себе, по-хозяйски раздвигает мои губы языком.
Дыхание перехватывает, и я роняю стон, когда он начинает поглощать меня жаром своего голодного рта, провоцируя что-то горячее скатиться по горлу, вспыхнуть ярче в животе и опуститься вниз, чтобы заставить мой клитор пульсировать сильнее.
Боже, он всего лишь целует меня. Но он делает это так жадно, такой хрупкой кажется моя шея в его руке и так утяжеляется его дыхание, когда он, прикусывая мои губы поочередно, вырывает слабые стоны, что заставляет мои бедра задрожать от потребности прижаться к нему теснее.
Илай всасывает мою нижнюю губу и выпускает ее с влажным шлепком.
— Черт… тише, детка…
Он шипит сквозь зубы и сильнее сжимает мои бедра, чтобы остановить покачивающиеся движения, которые я, мать вашу, даже не замечала до этого момента.