1000 не одна ложь

Я была бы счастлива умереть в этом месте. Там, где похоронен НАШ сын. Ты не дал мне сказать тебе ни слова. А теперь я скажу, и оборвет меня только смерть.

Она всаживала в него каждое слово, как острый кинжал, который впивался в изрезанную плоть и просачивался под кожу, кромсал его вены, причиняя еще большую боль. И да, ему хотелось ее прервать. Хотелось выдернуть нож и перерезать ей горло, чтоб замолчала на веки… и не мог. Смотрел на струящиеся по щекам слезы и ничего не мог с собой поделать. А в ушах пульсировало ""Твой сын.

Наши дети. От тебя… от тебя… тебя…"" и пальцы, сжимающие рукоять кинжала, разжались.

Но в этот момент вдалеке послышались выстрелы и крики. В воздух поднялись столпы песка и пыли. Повернулся к ней и не понял, как проорал.

— В пещеру. Быстро. И не высовываться, пока я не приду. ПОШЛА, Я СКАЗАЛ.

А сам вскочил на коня и пришпорил его изо всех сил.

*1 Мамти — Мамочка, пер. с арабского, египетский диалект (прим. автора)

ГЛАВА 22

Я сидела внутри пещеры и ждала… Да, я просто его ждала, глядя в одну точку.

Не думая ни о чем. Наверное, я достигла того предела, когда исчезает страх, испаряется все и остается только тоскливое разочарование и ожидание закономерного конца всего. Когда мы ступили в пески Долины смерти, я ощутила благоговейное облегчение. Отсюда все началось, здесь все и закончится.

Пока скакали на коне Аднана, я думала совсем не о смерти. Я думала о жизни. Еще никогда я не была настолько умиротворенной, как сейчас. Думала о Бусе, о том, что она, скорее всего, вырастет умной и красивой девочкой, и моя мама достаточно молода, чтоб успеть поставить ее на ноги.

Я верила Аднану, что моего ребенка он не тронет.

А я? А я скоро встречусь с сыночком. Он меня ждет. А я задолжала ему свою любовь за все эти годы, что отдавала ее только дочери… А еще я думала о своем палаче. Мне было за него очень страшно. Страшно, что он останется совершенно один, и ни одна живая душа больше не будет его любить так, как я. Никто во всем целом свете не будет.

Может быть, Джамаль… но Аднан не тот тип отца, который изо всех сил станет завоевывать любовь сына. Кадир… с Кадиром скоро встретимся совсем в ином месте. И не останется никого. Хотела ли я, чтоб Аднан узнал правду? Пока я жива ДА. Я этим бредила, я ждала этого каждую секунду и каждое мгновение… а после моей смерти? Нет. Я не хотела. Это сведет его с ума. Это швырнет его на такое дно, откуда не будет возврата. Во мне не жила месть, и уже умерла ненависть.