1000 не одна ложь

Она там, откуда не возвращаются, как и ублюдок ибн Кадир, который облегчил нам задачу и казнил свою шлюху лично. Поехали. Свое дело мы сделали. Пора восстанавливать справедливость. Кое-кто засиделся на троне совершенно незаконно.

— Ты забрал лошадей?

— Нельзя. Спалимся. Убийц будут искать. Пусть думают, что это недобитки Асада. А по лошадям нас будет легко вычислить.

— Продадим перекупщику. Я знаю одного, он будет молчать.

— Ты прав, хабиби, продадим лошадей. Асадовские точно б обобрали мертвецов и увели коней.

— Вот именно.

Голоса начали отдаляться, а я, тяжело дыша, смотрела в одну точку и чувствовала, как внутри меня все остывает. Такой вселенский холод от кончиков пальцев до кончиков волос охватил все мое тело. Мне казалось, что я задыхаюсь, мне смертельно холодно от одной мысли, что Рамиль сказал правду.

""Она там, откуда не возвращаются, как и ублюдок ибн Кадир… как и ублюдок ибн Кадир… как и ублюдок… там, откуда не возвращаются""…

Смысл этих жутких слов я не хотела понимать, отталкивала, гнала от себя, чтобы не заледенеть окончательно.

Это было не просто отчаяние, меня накрыло паническим ужасом. Тем самым сумасшедшим страхом потерять его снова, от которого земля уходит из-под ног. Я еле дождалась, чтобы голоса стихли окончательно, и выбралась из пещеры — солнце уже закатывалось за горизонт, окрашивая его в кроваво-красный цвет. Я бежала туда… мчалась изо всех сил, подхватив джалабею, спотыкаясь и выворачивая ноги.

А внутри все сжималось сильнее и сильнее… Я не видела впереди никого.

Только песок вихрями закручивался и носился по пустоши. По мере того, как я приближалась к тому месту, где Аднан оставил своих людей и увез меня за барханы, я начала различать впереди тела… разбросанные в неестественных позах по песку. И моя кровь превращалась в жидкий азот, я еле передвигала ноги замирая от дикого, первобытного ужаса и понимания, что здесь нет живых… Полумертвая от отчаяния я бродила между телами и искала его. Пока не заметила вдалеке у огромного камня, лежащим на спине с раскинутыми в стороны руками.

— Аднан… — позвала вначале очень тихо, а потом заорала, что есть мочи, — Аднаааан.

Бросилась к нему, не чувствуя ног, не чувствуя свое тело совершенно. Вся джалабея была залита его кровью, как и штаны. Я видела раны сквозь прорези в ткани. Его исполосовали ножом. Вся штанина пропиталась кровью, и она затекла на песок, сворачиваясь в нем жуткими узорами.