Ко мне вдруг приходит осознание, что я стою к нему слишком близко, потому я выдергиваю каблук из его ноги и начинаю пятится назад. Но едва я делаю шаг, огромная ручища ловит меня за талию, а лицо обдувают хриплые грейпфрутовые вибрации:
— У тебя линзы?
Меня на несколько секунд парализует от этого беспардонного жеста, а рот сам раскрывается, чтобы сказать:
— Какие, на фиг, линзы. Все натуральное. — И зеленые глаза моего захватчика, как по команде, соскальзывают к моей груди. Ох ты ж кобелюга.
— Руки убери, Максим Гасович, — рычу ему в лицо.
— Ты так старательно ублажала мою ширинку, что теперь точно имеешь представление о том, что Макс-джуниор размером с полноценный литр, — усмехается ублюдок, но руку все же опускает. — Домой ехать не пора? Тебе на работу вставать рано, а шеф у тебя, говорят, злюка и терпеть не может, когда опаздывают.
— Спасибо за заботу, Максим Гасович. — сахарно улыбаюсь ему во все тридцать два зуба. — Но насчет моего шефа вы, кажется, ошиблись.
Ох, Ники. Вечно твой длинный язык вперед мозгов прет. У красавчика даже челюсть скрипнула как дверь не смазанная. Прощай, стажировка, здравствуй родительский вынос мозга. Давно подозреваю у себя легкую форму копролалии(непреодолимое импульсивное влечение к циничной и нецензурной брани безо всякого повода — прим. автора), но рядом с этим парнем она чрезмерно усугубляется.
— Мягкотелым няшей? — вкрадчиво переспрашивает Максим Гасович и, склонив голову на бок, делает ко мне шаг.
— Пупсик, вот ты где!
Воздух облегчения покидает мои легкие со звуком спустившегося воздушного шарика.
— Ты кто? — это уже мой красавчик-шеф с угрозой глазеет на улыбающегося Глебасю. Вот странно, мне всегда казалось, что Глеб высокий и плечистый, а сейчас, стоя рядом с Максом Гасовичем, он словно стремительно теряет свои атлетические объемы. Как Человек-Муравей рядом с Капитаном-Америкой.
— Я Глеб. — продолжая улыбаться говорит Глеб и протягивает руку.