Но не могу же рассказать, что ее дочь ненароком потерлась в клубе о выдающиеся причиндалы гордости ее нового мужа, которого по алкогольной случайности спутала со своим парнем, а потом еще в грубой форме пригрозила эти самые причиндалы отпинать.
— Ты уж не обижай его, Никуш. — мягко увещевает мама. — Мальчик хороший, а стажировка же всего пару месяцев будет длиться.
От наивности маминого предположения из меня вырывается непроизвольное лошадиное фырканье. Хороший мальчик? Этот похотливый орангутанг? Да если бы я вовремя не взбрыкнула, он бы меня посреди танцпола поимел.
— Мамуль, созвонимся позже, ладно? — решаю оборвать разговор до того, как придется оптом закупать Clearasil. — Стажировка не ждет.
— Конечно, беги, Никуш. — спохватывается мама. — И да, после работы планов никаких не строй.
Охх. Ужин у дяди Игоря. Вот это новости с утра.
Упаковав свой выпуклый трамплинчик в юбку-карандаш и, надев рубашку с кружевным жабо, пышности которого позавидовала бы даже правительница Екатерина, вешаю на плечо сумку и выскакиваю за дверь. Опаздываю как чартер из Турции. Плохо, Ника, плохо.
Две станции по зеленой ветке, триста ступенек бегом вверх по эскалатору, и через пять минут беготни по Садовому я и мои влажные подмышки влетаем в фешенебельный компьютерный офис.
— Ты опоздала. — кривит нос моложавая версия Анны Семенович за стойкой ресепшена. — На целых пять минут. У нас с дисциплиной здесь все строго, мы серьезная фирма, а не шарашкина контора. — смеривает меня таким презрительным взглядом, словно я учредитель, генеральной директор, бухгалтер, и уборщица в этой самой «шарашкиной конторе».
Вот недаром она меня еще в первый день взбесила, когда три раза пыталась выставить меня из офиса, называя представителем Орифлейма. Я ей тогда, конечно, ответить как следует не смогла, потому что в образе Белоснежки мучилась, а сейчас-то чего мне скрывать.
— Ты конечно можешь ему позвонить, — снисходительно пожимаю плечами. — а я за это на сегодняшнем семейном ужине упомяну, что ты хамишь посетителям.