Ботан

 — Ваш родственник должен приехать, его оповестили о месте вашего нахождения.

Артём! Блядь, что мне, сука, делать?"

"— Очнулись? — в палату зашёл низкий и лысый мужчина с круглыми очками на носу. — Как себя чувствуете? — спросил он, осматривая мою голову.

— Бывало и лучше.

И это не то, что интересует его.

— Ничего, организм молодой, заживёт быстро, — посмотрел в бумаги. — Сотрясение и пару сломанных рёбер, полежите у нас несколько дней и оправитесь.

Ещё чего, не время прохлаждаться.

Меня оставили одного наедине со своими мыслями.

Я подумал и пришёл к единственному правильному решению. Если к Артёму кто-нибудь прикоснётся… Я не могу этого допустить. А если с ним что-нибудь случится… Я не выдержу. Я не могу подвергнуть его опасности и не могу ничего ему сказать, это не отменяет угрозы в его сторону. Чем дальше он от меня, тем больше вероятность, что Илья отстанет и забудет про него.

Дверь с грохотом отворилась и в палату зашёл он. Обеспокоенный, бледный и испуганный — мой Артём, мой ботан.

Прости!

Прости меня, за то, что сейчас произойдёт.

52

Стас

Не смог. Отвернулся. Изнутри режет. Его глаза… Я видел там боль. Боль, которую причинил я.

«Уходи, лучше уходи, пока я не набросился на тебя. Не могу смотреть на тебя, такого. Уходи!»

Упёртый, не сдаётся, ответов ему подавай. Не могу я! Лучше будешь подальше от меня и от говна в моей грёбаной жизни.

Ушёл.

Стол с медицинскими принадлежностями свалился на пол. Сука! Ненавижу! Убью!

Расхреначил всю палату к хуям, на шум припёрлись медсёстры, но мне было по хрен.

Что я там раньше говорил? Забудьте всё! Вот сейчас мне пиздец как хреново. Грудь давит с невероятной силой.

Голова болит. Это боль хуйня какая-то. То, что у меня внутри сейчас творится, закапывает глубоко в задницу физическую боль.

— Вам плохо?

Нет, блядь, мне, ебать, как хорошо сейчас. Я сижу тут на полу, прислонившись к стене и кайфую.

— Вызовите врача! — крикнула она другой медсестре.

На хрен мне врач, мне разобраться надо. Защитить своего… Любимого? Любимого…

Блядь, какая же я конченая скотина.

Люблю его, сука, понял это где-то в глубине, не захотел самому себе признаваться. Ему не сказал ни разу. Может, это и к лучшему, было бы сложнее его прогнать. Никогда не прощу себе всё то говно, которое я ему наговорил. Если я не смогу, как он-то сможет?

«Я обещаю, Артём, я всё решу, и я всё тебе объясню. Надеюсь, поймёшь и простишь. А если нет, то хотя бы будешь знать, что для моего скотского поступка были веские причины».