Чехов 7. Императорская охота

Она развернулась и направилась прочь. Подол черного платья взметнулся, обнажив костяные лодыжки. А в следующий миг растворилась в пространстве.

Послышался еще один выстрел, и я успел развернуться, чтобы увидеть пулю, которая завязла в воздухе в нескольких миллиметрах от моего лица. Цареубийца застыл на дороге, развернувшись ко мне спиной. Он даже не собирался проверить, достигла ли его пуля цели и собирался убежать.

Затем пуля медленно понеслась назад, к отвернувшемуся противнику. Мужчина вернулся в прежнее положение.

Его рука вскинулась вверх вместе с пистолетом. Пуля ушла в ствол, вместе с исчезающей в черном дуле вспышкой. А через долю секунды, второй снаряд вырвался из моего бока. Кровь с чавкающим звуком вернулась в мое тело, поднявшись с дороги. А Цареубийца начал перемещаться в сторону.

Конец цепи, который разминулся с противником, освободил Минина, скрутился в кольцо, а мясник опустил руку. А затем, секунды замедлились и замерли. Но не так, как бывало во время визита душелова.

Мир словно стал неживым, будто кто-то нарисовал его на куске картона. Я услышал, как в ушах зашумела кровь, а потом время сорвалось с места. Реальность решила повторить прожитую сцену перед моей смертью. Но в этот раз, я был готов.

Цареубийца ушел от броска цепи, обходя мясника. Перезарядил пистолеты и прицелился в меня. За его спиной уже был Минин, и я призвал зомби, который встал между мной и противником и вскинул щит. И пули раскололи преграду и разорвали миньона на куски, отправив его в межмирье.

Но времени хватило, чтобы Минин с ревом нанес удар, вонзив лезвие топора в спину иномирца. Послышался оглушительный хруст ломаемых костей, и противник зарычал, выпустив из рук пистолеты. Минин выдернул топор из раны, из которой выплеснулась кровь, и снова замахнулся. Однако пришлый неожиданно прытко бросился прочь, словно не был ранен до того. Никто из нашего мира не смог бы двигаться так прытко, получив подобную рану.

Я обернулся на дорогу, по которой должны были прибыть кустодии.

И заметил парня лет двадцати. Рядом с ним покачивался тотем в виде изогнутых песочных часов.

— Успел, — тяжело прохрипел хронос и утер кровь, которая стекала по его губам и подбородку.

— Спасибо, — ответил я.

И в этот момент, пережитый бой и выгорание дали о себе знать. Перед глазами качнулось мутное пространство. Ноги подкосились, и я тяжело осел на дорогу.

Тут же пустынные окрестности оживились. И рядом со мной оказался десяток кустодиев.