И тогда я вернусь, — сказал он со странной интонацией и направился прочь. — Никому не вступать в ним в бой, — приказал Морозов на ходу. — Только фиксируйте и ждите меня.
Мне подумалось, что говорил он без хвастовства. Просто понимал, что никто другой не справится с пришлым. Надо будет обязательно узнать, в чем разница между нашими способностями, чем его талант отличается от дара местный аристократов.
Мы вернулись домой, где бабушка велела сыну нагреть чайник.
— Я мастер огня, — проворчал он, но все же согрел воду, а потом и заварил чай.
— И зачем ты поперся наружу? — строго осведомилась бабушка.
— Там была Свиридова, — пояснил за меня старший Чехов.
— А что она там делала? — не поняла княгиня.
— Не знаю. Она шла в нашем направлении. Навстречу убийце.
— То есть ты знал, кто он такой? — вновь уточнила бабушка, но при этом не выглядела разочарованной.
— Я догадался. Но не мог оставить ее в опасности.
— Спасибо.
Я повернулся, увидев на пороге дома Елену Анатольевну.
— Синяки останутся, — сказала девушка и на ее глазах выступили слезы. — Блузку жалко. Она ведь из шелка.
— Милая, — бабушка подошла к гостье и мягко привлекла ее к себе. — Все хорошо.
— Мне жалко одежду… — повторила княжна, борясь с истерикой.
— Конечно. Я понимаю, — не стала с ней спорить Софья Яковлевна. — Пойдем со мной наверх.
Я остался один и был благодарен за эту передышку. Мне просто хотелось спать. И не думать, отчего сердце все еще замирает от воспоминаний… я помнил крик зверя, прорезавший мое сознание. Даже близость смерти не казалась таким же важным событием. Видимо, перед смертью некроманты глупеют.
Глава 27
Отцы и дети
Я сел в кресло, откинулся на спинку и невидящим взглядом уставился на столешницу, думая о своем. День вышел достаточно… интересным. Хотя мысль, что я умер, никак не укладывалась в голове. Наверное, это был какой-то защитный механизм моего подсознания, чтобы я не сошел с ума. Даже воспоминания о пережитом теперь словно подернулись дымкой. Как будто все случившееся происходило в страшном сне и было нереальным.