— Заплатить штраф в размере миллиона рублей, а если таких средств не имеется, отработать ресурсами из метеоритов.
Ох, Фанера. С каждым пунктом мне хотелось избить этого Евгения посильнее. Да и эти двух тоже припугнуть не мешало. Продажные крысы. За лишнюю копеечку в любую дудку дунут. Недаром в этом городе такое беззаконие. Не удивлюсь, если они и на музыкальную шайку работают, но этого мы не узнаем. Пока.
И последний пункт гласил, чтобы я прилюдно попросил прощения у его сиятельства виконта Фанерова.
— А напомните, что меня ждет, если я откажусь? — зевнув, спросил я, следя за реакцией Спиридона.
"Тот пытался глядеть на меня с пренебрежением, но глаз так дергался, того и гляди выпадет из глазницы. Будем играть роль благородного засранца до конца.
— Мы имеем право закрыть вас до трех суток, до выяснения обстоятельств, — сказал он, полностью подтвердив слова Лоры. — Доказательства…
— Нет у вас никаких доказательств, — перебил я его. Тот опешил и замер на секунду, возясь со своими бумажками.
— Послушайте, — улыбнулся Спиридон и потер переносицу. — Чего вам стоит? Извинитесь, и пойдете себе в институт. Никто вас и пальцем не тронет. Мы вас даже подбросим…
— Вы меня не расслышали? — встал я с места и посмотрел на сверху вниз.
— О чем вы? — Он поднял на меня вопросительный взгляд. — Ах да, доказательства! Как же, вот показания…
— То есть, у вас нет прямых доказательств, что это я напал на этих людей, — отмахнулся я от этих бумаг как от мусора. — Только клевета?
Спиридон занервничал.
— Слово виконта куда весомей слова баронета, — промямлил он.
— Ясно… — вздохнул я, садясь обратно и скомкав бумажку с их «требованиями». — Тогда передайте вашему жалобщику, Спиридон, что он может засунуть в задницу и извинения, и штраф!
С этими словами я швырнул в лицо следователю получившийся комок.
«Хороший» коп мне наскучил, несите уже «плохого»!
Тот не заставил себя долго ждать.
— Подготовь камеру для нашего гостя, — улыбнулся он. — А теперь я поговорю с этим выскочкой.
Ну вот, еще один блюститель закона. Думает, что раз у него есть власть, то ему все позволено. О, нет, дружок. Как и в моем мире, ты слуга народа, а не его мучитель. Хочешь ты того, или нет.
Когда Спиридон вышел, толстяк плюхнулся на его место и закурил сигарету, специально растягивая время.