Шагнул на площадку, толкнул плечом дверь отделения неонатологии, пропуск у меня был ещё с прошлого раза. Я нёсся по больнице, не видя никого, не обращая внимания на то, что мне говорили и когда мы оказались за тяжёлой металлической дверью, и перед нами было всего лишь небольшое стеклянное окно, где в палате лежали малыши, Варя впервые оживилась. В её глазах заблестела жизнь, я держал её на руках, а она вглядывалась в стеклянное окно и тихо шевелила губами.
— Девочка моя, самая чудесная девочка, — прошептала она, цепляясь кончиками пальцев в уголки рамы.
Я вдруг понял, что у меня самая чудесная семья.
Была.
43.
Варвара
Мне пролежали в больнице ещё две недели, самые адские две недели, за которые я вся извелась."
"Если честно, мне в нынешнем состоянии было плевать на себя, я очень сильно боялась за дочку. Мы назвали её Катя. Точнее, я назвала её Катерина. Олег ничего не имел против, он вообще просто был тенью рядом со мной. Он приезжал, привозил мамины обеды, привозил маму, Лину и при режиме как бы запретов, он все равно договаривался с моим лечащим врачом, чтобы я могла повидаться хотя бы со старшей дочерью, но в это время просачивалась каким-то невозможным образом мама.
А ещё приходил следователь.
— Вы точно уверены, что вас толкнули? — Спросил неприятный мужчина, от которого пахло жутко сигаретами. У него даже на среднем и указательном пальцебыли такие желтоватые участки от того, что он там зажимал сигарету.
— Меня толкнули, — сказала я тогда сдавленно.
— Вы уверены, вам не могло показаться? Вы не могли сами оступиться? — давилна меня следователь.
— Я не могла ошибиться, если вы пересмотрите записи с камер наблюдения с соседних магазинов там тоже это отчётливо видно.
Я блефовала, потому что не знала видно было это или нет. Но Олег рассказывал не мне, а Климу о том, что он все разглядел.
— Мне важны ваши показания.
— А мне казалось, вам важно, чтобы эта ситуация разрешилась как можно быстрее.