На его месте бушевали стихии! Братики на нервняке устроили такое, что хватило бы на пять таких лагерей — огонь поддерживался воздухом, а земля буквально на глазах меняла ландшафт, заваливая камнями и каменной крошкой братскую могилу афганцев.
— Второй, пройдись по часовым. — услышал я спокойный голос Прохора.
— Принято.
Те уступы, где лежали трупы часовых, стащило вниз, и огонь с воздухом тут же накинулись на камни.
— Второй, Третий заканчиваем. Думаю, контроль не требуется.
— Принято.
— Принято.
— Камень, анализ. — приказал Прохор.
— Чисто.
— Второй, Третий отгоните пыль и возвращайтесь к нам. А я пока вертушку вызову…
Когда братики вернулись и стянули шлемы с масками, воспитатель у них поинтересовался:
— Как самочувствие, орлы?
— Нормально. — поморщились они.
— Моральные терзания после уничтожения врагов присутствуют?
— Не так, чтоб сильные…
— Водкой отпаиваться будем?
— Нет. — твердо заявили братики.
— Это хорошо. — довольно протянул Прохор. — Кто зубами так сильно скрежетал?
— Я. — засмущался Николай. — Бывает у меня… в минуты сильного волнения.
— Ничего страшного! — отмахнулся воспитатель. — Главное, чтоб с бабами такого не случалось, а то испугаются еще и разбегутся…
— Я с бабами… сильно не волнуюсь. — уже вовсю улыбался он. — Чего там волноваться-то?
— И то верно. — кивнул Прохор. — Так, орлы, пока не прибыла вертушка, слушайте мои выводы по поводу операции.
— Зверь, мы на нервах были… — Николай с Александром опустили головы. — Да и силы еще много осталось.
— Много, говорите? — рявкнул воспитатель. — А если нас с вам сейчас по дороге на базу, не дай бог, собьют? Или еще какая херня случится? Полковник Пожарский, например, по прилету отправит куда-нибудь очередную дыру затыкать? Вы на войне, бойцы, где в любую минуту может произойти все, что угодно. Соберитесь уже, молодые люди! Очень вас прошу.
Полет до базы прошел штатно, а встречали нас лично Цесаревич и полковник Пожарский.