— Вяземская поняла, что произошло? — подобрался Пафнутьев.
— Нет. — помотал я головой. — Слишком она была пьяна.
Виталий Борисович перевел взгляд на дочь:
— Почему мне не доложилась? — ледяным тоном, от которого девушка поежилась, спросил он.
— Испугалась, пап… — прошептала она.
— Виталий Борисович, — решил вмешаться я, — это был мой приказ, Алексия здесь совершенно ни причём.
— Кто бы сомневался. — обозначил он улыбку, переведя взгляд на меня. — Кто еще в курсе?
— Только мы трое. Больше никто. — похоже, разговор начал переходить в конструктивное русло.
И я не ошибся:
— Я так понимаю, вы мне не просто так только сейчас об этих вещах решили рассказать? — Пафнутьев смотрел на меня вопросительно.
— Вот и именно, Виталий Борисович. — кивнул я. — Дело в том, что способности Леси начали просыпаться. Я это вижу.
– Бл@дь! — Пафнутьев вскочил, растеряв всю свою невозмутимость, и начал мерить шагами мою гостиную. — Не было печали, да черти накачали!
Алексия, не отрываясь, следила за отцом глазами, а я подумал: «Не черти, а черт!»
— Слушай, Алексей, — он остановился передо мной, — может это ты Леську как-то нечаянно разбудил?
— Точно нет, Виталий Борисович.
— Может… — протянул он и посмотрел на дочь. — И так сколько лет особых проявлений не было, боженька миловал… Но когда-то это все же должно было случиться. Лесенька, не переживай, мы с Алексеем что-нибудь обязательно придумаем.
— Да, Виталий Борисович. — кивнул я. — Обязательно.
— Ладно… — он, наконец, уселся в кресло. — Эмоции оставим в стороне. Теперь подробности, Алексей. — буквально потребовал он."
"Понятно, что ни о каком ночном визите Ивана-Колдуна в мой особняк я никому сообщать не планировал, и это в первую очередь касалось Пафнутьева, которого я мог контролировать только через Алексию, но делать этого не собирался ни в коем случае. Мой рассказ был краток — проснувшись вчера, почуял со стороны Алексии слабенькое давление и глянул девушку, которая светилась.
Мой рассказ внимательно слушал не только Виталий Борисович, но и сама Алексия.