Мне сразу показалось странным, что мисс Дженкинс осмелилась писать записки с угрозами своей хозяйке и благодетельнице, которая так много сделала для нее. Более того, если бы она всё-таки оказалась столь неблагодарной, то вряд ли осмелилась бы выпить то вино, которое дала ей леди Розмари — ведь подсознательно она должна была бы чувствовать хоть какую-то опасность.
— Всё это не более, чем ваши домыслы, ваша светлость! — ледяным тоном сказала леди Розмари. — Вы можете думать что угодно, но в суде это будет звучать просто смешно.
— О, я умею быть убедительным, поверьте! И у меня есть не только предположения. Я уверен, что мы с Мэдисоном сможем достать и доказательства той теории, которую я вам сейчас озвучу. Но дайте же мне договорить, миледи! Итак, ваш внук убил своего отца, понадеявшись, что это преступление припишут кому-то другому — стороннему грабителю, воришке табакерки из числа слуг или мачехе. И поначалу всё шло хорошо. Но потом он получил письмо с угрозой и запаниковал.
— Чушь! Чушь! Чушь! — закричал тот.
— Что же касается доказательств, — я не обратил никакого внимания на его слова, — то я полагаю, что мы обнаружим их, когда более тщательно изучим кристалл с магией, который в ночь убийства вы забрали из комнаты вашего отца. Зачем вы сделали это? Надеялись завладеть магией мачехи? Или изначально собирались подбросить кулон в ее комнату, дабы наши подозрения пали именно на нее? Чуть ранее я уже говорил вам о дактилоскопии. Так вот, я не сомневаюсь, что мы найдем на кристалле отпечатки ваших пальцев.
А вот это как раз была та самая чушь, о которой он заявил чуть ранее. Потому что, во-первых, на столь маленькой поверхности отпечатки было бы просто не распознать. А во-вторых, этот кулон уже побывал в стольких руках, что найти там след Сэмюэля было бы просто невозможно.
Но молодой человек был уже не способен мыслить логически. Он обезумел от страха.