А дальше нас вынесло на встречную полосу.
И еще ужас.
Липкий, противный, дикий ужас от понимания, что на нас летит другая машина.
Не знаю, сколько я так лежу, прежде чем рискую пошевелить рукой. Получается почти сразу. Но неприятная боль тут же пронзает плечо.
Со второй рукой ситуация чуть лучше, однако тоже вроде особых проблем не возникает. А вот дальше…
Пробую привстать, пошевелить ногой и… ничего. Совсем ничего! Страх расползается в груди, а я, превозмогая боль, пытаюсь наклониться вперед, дотянуться! Писк рядом становится громче, и почти тут же открывается дверь.
- Лида, ну, куда же вы! - говорит мужчина в белом халате. - Вам еще рано!
- Что рано? - голос садится, во рту сухо и жутко хочется пить. Но куда больше я хочу узнать что со мной. Почему мне так больно везде, кроме ног! - Что со мной?
- Тише, давайте успокоимся для начала, - пытается удержать меня врач. - Вы еще…
- Что со мной?! Почему я там ничего не чувствую?
Выражение его лица лучше любого ответа.
Жалость. Вот что я там вижу.
Мужчина отводит взгляд в сторону, а я замечаю табличку на его груди - Алексей Иванович.
- Почему…
- У вас были очень серьезные травмы, и теперь потребуется длительная реабилитация, - туманно отвечает он.
- Я не смогу ходить?
- Я этого не говорил.
- Что со мной? Скажите, как есть! - едва не кричу. Правда, выходит так себе - голос ломается, а я едва не задыхаюсь от отчаяния. - Насколько все плохо?
- Есть вероятность, что функция не восстановится, - сдается врач под моим напором. - Мы провели две операции, но пока сложно оценить результативность.
Его слова - мой приговор.
Инвалид. Теперь я инвалид. Я так и останусь вот такой…
Господи, а как же танцы? Получается, мне больше не танцевать? Это просто…
- Лида, послушайте, нельзя сдаваться и опускать руки.
- Я их и поднять-то не могу, - тихо отвечаю, моргаю несколько раз, чтобы позорно не расплакаться.
Что теперь со мной будет? Кому я буду нужна?
- Не надо отчаиваться.
- Вы можете честно сказать - сколько шансов из десяти, что я стану здоровой? Только честно. Я не побегу себе резать вены.
Мой вопрос вынуждает мужчину отвести взгляд. Он очень долго молчит.
- Один, может, два, - неохотно отвечает он. - Но это не приговор. Я видел, как люди, которым обещали, что они не встанут, начинали бегать. Главное, не сдаваться."
"Я молчу. Мне нечего больше сказать.