В «Раю» все было спокойно, ничего подозрительного не заметили ни сторожа окружающих баз, ни официанты окрестных кафе и ресторанчиков. Никаких оснований делать предъяву местной братве у команды Жерди не было. Потому что за обвинение, не подкрепленное доказательствами, вполне могли отрезать язык. Причем вместе с головой. Решили просто встретиться с местными, перетереть с ними, посмотреть в глаза. Иногда по глазам, по дрожи пальцев, по неточным ответам и даже по неуверенному тону можно сделать выводы. Для суда все это доказательствами не является, а братва очень даже признает каждую мелочь.
Жердь позвонил Козырю, забил стрелку. Тот назначил встречу у себя в офисе.
– Мы с Муравьем зайдем внутрь, а вы двое стойте на улице, – приказал Жердь. – Если через час не выйдем – бейте всех подряд!
Пацаны приготовили гранаты, Муравей сунул за пояс взведенный «ТТ» и прикрыл его рубашкой, Жердь положил «ПМ» в карман брюк, чтобы был под рукой. На такси они подъехали к указанному адресу, неспешно выгрузились, назвались в домофон и были впущены в чистый просторный подъезд.
– Страхуются! – процедил Волкодав.
– Не поможет, – отрывисто сказал Корень.
Емельян впустил Жердя с Муравьем в помещение и провел к столу, за которым сидели Козырь и Умный. Водка, сало, холодец, соленья… Ситуация с Паном и Скуластым повторялась один к одному.
Москвичей специально посадили рядом – так, чтобы их можно было уложить одной очередью. Умный разлил водку, но гости к ней не притронулись.
– Что случилось, брателла? – спросил Козырь, безошибочно определив в Жерди старшего. – Мы с вашими только-только все перетерли, а теперь вы нарисовались. Что за дела?
Тон у него был спокойный, руки не дрожали, держался он вполне естественно. В немалой степени этому способствовал тот факт, что Волкодав держал на прицеле Жердя, а Корень – Муравья.
– Дела такие, брателла, что наши не вернулись в Москву, – столь же спокойно произнес Жердь. – Поэтому мы и приехали.