За мутными окнами маячили бледные испуганные лица.
«Живой щит», – подумал учитель истории, который регулярно читал газеты. Он остановился метрах в десяти, не зная, что делать дальше. Передняя дверь с шипением открылась.
– Зачем пришел, Муса? – раздался злой окрик брата. Его самого видно не было. – Ты с ними заодно? Против меня?
– Я не против тебя. Они меня насильно привезли. Почему ты захватил невинных людей?
– Не твое дело! Ты всегда только и делал, что читал свои книжки, а жизни никогда не видел! – В голосе Исы отчетливо слышались истерические нотки.
– Разве жить – это сидеть в тюрьме и захватывать заложников? – спросил Муса первое, что пришло в голову. – Ты огорчаешь отца, мать, всех родственников. Ты приносишь горе в семьи этих людей. Отпусти их! Подумай, что скажет дядя Магомед или тетя Мисиду, когда узнают про все это…
За дверью, в глубине салона, что-то шевельнулось.
– Слушай, Муса, – уже другим голосом заговорил брат.
– Куда мы улетим, Иса? Куда? Нигде в мире не принимают преступников. И никто из близких не приедет к тому, кто опозорил наш род!
В дверном проеме показалась полная женщина. Ее лицо искажал ужас.
– Наоборот, я возвеличу наш род! – горячечно говорил он. – Родственники будут гордиться мной!
– Отпусти эту бедную женщину, Иса! Ей очень страшно!
– Отпущу, брат! Я всех отпущу. Спускайся еще, корова! Это я не тебе, брат…
Иса спрятался за женщину, но он был выше, и его ноги стояли на нижней ступеньке. Худые ноги в перекрученных штанах и раздолбанных туфлях. Наверное, ему холодно в таких ходить…
– У тебя плохие туфли, Иса, – печально сказал Муса Мусаевич.
Не видя лица брата, он обращался к его ногам. А сам думал, что обязательно поменяется с Исой обувью – в тюрьме ему пригодятся хорошие башмаки, а он дома переобуется…
– Мы купим самую лучшую одежду, какую захотим! – убежденно сказал Иса.