Даже хату тебе подыщу, где перекантуешься, пока на ноги не встанешь, и сиделку найду молодую и не самую страшную…
– Аленушка… нам восемь до Москвы… – ни к селу ни к городу ляпнул полутруп Филя.
Козырь замолчал, посмотрел на Умного.
– Ничего они не скажут, – сказал он. – Мюллер ты крыжопольский. Они уже дырку в собственной жопе не сыщут, не то что Жердя этого.
– Знают. Скажут, – гнул свое Умный. – Дай мне их еще на пару минут.
Козырь встал:
– Кончайте их, и точка. Не надо было трогать их в аэропорту, сами бы довели до места.
Умный спорить дальше не стал – на то он и Умный, только пожал плечами:
– Сегодня, думаю, они уже не сунутся, не тот расклад. А завтра по новой город чистить пойдем…
– Во-во. Будешь дворником у меня работать, пока тему втыкать не научишься.
– Как скажешь, шеф, – заскучал Умный.
Козырь повернулся к охранникам, скрестил указательные пальцы на руках: сворачивайтесь. У тех мигом взялись откуда-то тонкие кожаные ремешки, они обошли Филю и Дугласа сзади, накинули ремешки им на шеи.
Дальше Козырю было неинтересно. Он открыл дубовую дверь и вышел на площадку. К нему навстречу по лестнице спускался один из бригадиров Волкодава.
– Из оцепления только что передали: к вам гости, Василий Павлович.
– Гости? – насупился Козырь. – Какие еще гости?
– Ну, не совсем гости, а супруга ваша.
Козырь долго молчал, соображая, потом выругался. На скулах у него проступила краска:
– Твою мать. Опять не вовремя!
* * *В обычном гальюне, каким оборудованы буксиры серии «14», Кутиков с Буфетом не уместились бы, конечно. Там и одному Буфету, парню немелкому, было бы тесно. Но в модернизированной уборной плавучего бара «Таврида» места хватило всем. Старпом «Тавриды» и бармен были прикованы к водопроводной трубе, ведущей к биде, – именно к биде, а не к унитазу, который здесь также имелся.
Вот Шнур и мочился сейчас в унитаз, любуясь на рожи пленников, которые успели прийти в себя, но сидели тихо и в глаза не смотрели.
– И то правильно, – одобрил он.