С третьего раза мотор схватился, и он направил вельбот прямо к горящему «Раю». Здания полыхали, на охваченной огнем стоянке взрывались машины. Веранда была пустой, если не считать разбросанные тут и там тела, похожие на тряпочные куклы. Где-то далеко выли и кричали люди. Рядом с пристанью прямо на бетоне сидела женщина с обгоревшими волосами, из одежды на ней было только рваное платье, кое-как висящее на одном плече. Она оцепенело смотрела перед собой.
Убедившись, что работа выполнена на совесть, Шнур описал широкий полукруг, взяв курс на редкие огоньки противоположного берега.
В кармане у Жердя зазвонил телефон.
– Ну, чего? Вы где? – взволнованно зачастил Муравей. – Тут все на ушах стоят. Туда и пожарные, и менты со всего города несутся…
Жердь на минуту задумался:
– Мы плывем через реку, встречайте на другой стороне.
Шнур вдруг вспомнил про свидетелей в гальюне. Впрочем, что о них думать… Но мысль о буфетчике породила определенные ассоциации.
– Продрог я, – сказал он Жердю. – В буфете хоть догадался прихватить чего-нибудь?
– Ты что?! Не до того было! Ты тех двоих кончил?
– Они сами кончились. Не захлебнулись, так сгорели. А бутылку ты зря не прихватил.
Шнур достал из куртки плоскую фляжку, отвинтил крышку, выдохнул, посмотрел на звезды и сделал большой глоток. Водка была холодной и обжигающей – точь-в-точь пожар на осеннем Дону.
* * *Сперва Буланову показалось, что вся эта братия – Ганчуки эти, Бельские, сынки Лопушанские, – что пришли они сюда, главным образом, себя показать, в своей тусовке потереться, а уже попутно – на его рожу полюбоваться вблизи. Вроде как экзотика, перчинка этакая – ужин в клетке с тигром… Все видали эти люди, все попробовали в этой жизни – и Лас-Вегас, и Чикаго, и вулканы в Новой Зеландии, и змеиные языки под соусом, и лунное затмение в горах Непала – вот только не пили они еще с Васей Козырем, королем тиходонским… Типа как с настоящим дикарем-каннибалом сфотографироваться.
Ну и он на них вблизи поглядел. На их хваленый «другой» уровень. «Федеральный», как с придыханием говорит Полина.