– Слушай, а из-за чего вы тогда сцепились с физруком?
Ганчук заулыбался по-человечески:
– А ты как думаешь?"
"– Говорили, из-за бабы, из-за Лолитки этой, как ее…
– Кравец, – сказал Ганчук, совсем оттаивая. – Лолита Кравец… Нет, ты что. Глупости. Она красивая девчонка, ей до меня какое дело… Нет. Стас тогда просто залупнулся, что я через коня прыгать не хочу.
– Через какого коня?
– Спортивного, снаряд такой.
– И что?
– Ничего. Он орать стал, материться, оскорблять. А когда замахнулся, я ему в челюсть и двинул.
– И все? – Козырь засмеялся. – Так тебя ведь должны были из школы выгнать… Со свистом. Вон, Кот-Мурыча из нашего класса, его даже в интернат для несовершеннолетних определили – а он всего-то зуб выбил председателю дружины.
Ганчук тоже засмеялся:
– Так то ж был Кот-Мурыч. А я – Федор Николаевич Ганчук, простой рабочий парень. Чувствуешь разницу?
Принесли второй штоф. Не успели его располовинить, как к Ганчуку подбежал какой-то шустрик в штатском костюме, что-то шепнул ему на ухо.
И тут же позвонил Волкодав:
– Стреляй меня, Козырь. На куски режь… Москвари наш «Рай» разбомбили…
– Как разбомбили?!
– Так. Будто из пушек. Людей положили немерено, машин пожгли! Одни головешки остались!
– Что?! Да как они… Как ты…
Сорвав галстук и расстегнув ворот рубахи, Козырь шел по заполненному залу, который сейчас напоминал разворошенный муравейник. Вокруг у начальников разного уровня тревожно звонили телефоны, они получали какие-то сообщения, поспешно собирались и уходили.
– ЧП… ЧП… – поспешно объясняли они женам и даже забывали подойти к имениннику попрощаться.
Но Козырю было не до них. Пошатываясь, он вывалился на балкон. Дул пронзительный ветер, но он не обращал на это никакого внимания.
– Быстро готовь «ответку»! – прохрипел именинник. – По всем линиям! Ты понял?! Завалить всех, сжечь всю Москву!
И заорал уже в полный голос:
– Пусть отвечают по полной, суки!!!
* * *– Следы от удавки на шее, обширные кровоподтеки, переломы пальцев рук и точечные ожоги на теле, – перечислял судмедэксперт Палсёмыч, растирая колено, ушибленное во время спуска в подвал.
В подвале было душно. Сверху пробивался запах гари, а кровь и смерть вопили прямо из-под ног.