Вам ставится задача освободить остальных…
Генерал Стравицкий указательным пальцем отодвинул от себя зеленый файл с пометкой черным фломастером: «Инцидент в Бейруте».
– Ознакомьтесь, обратите особое внимание на записку. Потом доложите ваши соображения. А у меня тут вообще сумасшедший дом!
Действительно, Стравицкому один за другим поступали тревожные звонки. Судя по содержанию разговоров, убийство и похищение в Бейруте было для советника Президента по безопасности далеко не единственной головной болью.
– Да-а, товарищ генерал, вам не позавидуешь, – посочувствовал Карпенко и поймал быстрый колкий взгляд: не издевается ли командир антитеррористического дивизиона?
Но тот не издевался, он уже тщательно изучал обстоятельства ЧП международного уровня.
Четыре портретных снимка. Суворский, Решетов, Линчук, Кузьмин… Простые русские лица. Никого из них лично Карпенко не знал. Оно и к лучшему. Фотографии с места происшествия ему здорово не понравились. Война есть война, пусть даже война необъявленная. К трупу врага нормальный солдат должен испытывать что-то вроде уважения. Так считал Карпенко.
– Об этой записке шла речь? – Он достал из папки очередное фото и показал Стравицкому.
– Да.
– Отморозки, – вырвалось у Карпенко. – Скоты!
На фото было видно, что записку – точнее, кусок пластикового пакета с надписью черным маркером – бандиты пригвоздили к груди Петра Решетова обычным кухонным ножом, позаимствованным, очевидно, здесь же, в кафе. Перед этим уже застреленному Решетову перерезали горло и нанесли несколько ранений.
– Похоже на обкуренных уличных придурков, – сказал Карпенко.
– Очень даже серьезно, Виталий Сергеевич, – сказал Стравицкий.
Карпенко оторвал взгляд от фотографии.
– Были звонки? Требования?
– Нет. И не будет, по всей видимости. Эксперты американского дивизиона «Меча Немезиды» полагают, что это Саид аль-Хакатти и его группировка «За торжество ислама во всем мире».
– Хакатти? «Белый шейх»? Они уверены?
– Да.