В нем не было ни немцев, ни англичан, ни греков, только русские и один осетин. Большинство дремали, предвкушая встречу с домом. Кузьмин о чем-то озабоченно шептался с генералом Карпенко, Шаура пел:
А ночью, покинув, родные места,Летел он над сектором Газа.Быть может, в стране, где распяли Христа,Сегодня полковник спецназа…– Хватит, Костя, Израиль уже давно пролетели, дай ребятам поспать, – урезонил его Блинов. Хотя гул двигателя мешал сну гораздо больше, чем песня, Шаура послушно замолчал.
Спецрейс приближался к Москве.
* * *– Что ж, Виталий Сергеевич, это большой успех! Поздравляю!
Генерал Стравицкий вложил отчет в зеленый файл и улыбнулся.
– Вашей работой довольны на самом верху, – он многозначительно показал пальцем в потолок. – Будете представлены к ордену. И напишите предложения по награждению отличившихся бойцов…
– Да все отличились, товарищ генерал, – пожал плечами Карпенко.
– Значит, на особо отличившихся, – уточнил Стравицкий.
– Есть! – Карпенко встал. – Разрешите идти?
Но вместо ожидаемого «Идите» советник Президента произнес совсем другое:
– А что там за история с отрезанными головами? – спросил Стравицкий, пристально глядя в глаза командира «Меча».
На лице Карпенко не дрогнул ни один мускул.
– С какими головами?
Стравицкий продолжал буравить его пронзительным взглядом.
– С теми, которые были подброшены «Белому шейху». Головы его ближайших сподвижников? Об этом меня спрашивали и на самом верху, – он снова указал в потолок.
Карпенко пожал плечами:
– Мне об этом ничего не известно.
Стравицкий испытующе смотрел ему в глаза, будто пытался загипнотизировать. Карпенко спокойно, не моргнув, выдержал этот взгляд.
– Ну ладно… Теперь о следующем задании…"
"Советник вытащил из ящика стола довольно толстую картонную папку с размашистой надписью синим фломастером поперек обложки. Карпенко прочел перевернутые буквы: «Тиходонская УТГ».
– Изучите эти материалы и доложите план действий.
Командир «Меча» взял папку:
– Разрешите идти?
– Идите!
Хозяин кабинета проводил гостя до двери, крепко пожал руку. И в последний момент спросил:
– А как вы думаете, если бы не эти головы, аль-Хакатти отпустил бы заложников?
Теперь Карпенко очень внимательно посмотрел в глаза куратора группы:
– Думаю, пятьдесят на пятьдесят.