В дивизионе строго соблюдался режим секретности: о конкретной операции знали только те, кто в ней участвовал.
Шаура тоже огляделся:
– Я общался с сотрудниками РУБОПа, угрозыска, конечно, ФСБ. Действительно, фактическим руководителем преступности московского региона является некто Филипп Арсентьевич Фитилев, кличка «Фитиль» – вор в законе, держатель криминальной казны региона…
– И все это знают? – в очередной раз изумился генерал.
– Конечно. На него вот такие досье собраны, – Шаура до предела расставил большой и указательный пальцы.
– И что?!
– Ничего. Говорят: сам он преступлений не совершает, а руководство преступным миром доказать нельзя. Не хватает у них полномочий.
Карпенко выругался.
– Другого у них не хватает! Ладно, докладывай подходы к цели…
Шаура кивнул.
– Живет в Малаховке, на даче. Забор, телекамеры, охрана…
Генерал поморщился.
– Что за охрана? Десяток бандюков с пистолетами?
– Да нет, все по-взрослому… И автоматы, и гранаты, может, гранатометы.
– Ну да. Может, даже «Вампир»… Продолжай.
– Фитиль – сердечник, живет на таблетках, «скорую» к нему вызывают раза два-три в месяц, бывает и чаще…
– Вот! – оживился Карпенко. – Это и есть возможный подход!
– Я тоже так думаю. Надо использовать спецсредство «К». Как говорится, без шума и пыли!
Генерал некоторое время шел молча.
– Что ж, продолжайте разработку, – наконец, сказал он. – Для Козыря и Дяди у них тоже полномочий не было. А у нас нашлись. Так, постепенно, и наведем порядок…
Они уже почти подошли к штабу. Так же светило солнце, шумели деревья, щебетали птицы.
Очередной целью «Меча Немезиды» стал вор в законе «Фитиль».
ТиходонскВ 11–30 планерка."
"За Утопки пришлось отдуваться Гараяну: два криминальных трупа отдали ему в производство. Дерзон отчитался по февральскому убийству риелтора: во вторник дело будет направлено в суд. Саша Ляпин получил втык за необоснованное продление сроков следствия и личную недисциплинированность.
– Правда, у Дениса Александровича лучше налажен контакт с ФСБ, чем с уголовным розыском, – добавил он, глядя в окно.
Денис на эту реплику никак не отреагировал, и сгустившееся было молчание сразу утратило свою многозначительность.
Потом наступило время подводить итоги и расставлять акценты.