Карпенко сидел перед навигатором, сверяясь с часами.
– По инерции мы пройдем около двухсот метров, – пояснил командир. – А до отводной ветки сто пятьдесят. Там нас ждет вторая группа. Они должны мягко нейтрализовать местного путейца и перевести стрелку.
Для бойцов это было новостью.
– Чья группа? – поинтересовался Кулаков.
– Булкина, – лаконично сообщил командир.
Так и получилось. На путях мелькнули красные и синие огоньки, вагон, замедляя ход, сошел с основной магистрали и, въехав в темный лес, остановился. Четверо бойцов, наслаждаясь тишиной и покоем, выскочили на твердую землю.
– С прибытием! – раздался знакомый голос. Подсвечивая себе фонарем, из леса вынырнула высокая фигура.
– Здорово, Булкин! – сказал Карпенко. – Как обстановка?
– Нормально. Здесь один дежурный, он же диспетчер, он же начальник станции – дядя Ваня. Зуйков напоил его до беспамятства. Гаврилов сейчас подгонит дрезину…
Через несколько минут подъехала грузовая дрезина, уперлась в буфера девятнадцатого вагона, пыхтя дизельным двигателем натужно стронула его с места и покатила его в глубину леса.
– Годится! – наконец, сказал он. – Тут его никто никогда не найдет. – И уточнил: – Пару лет – точно!
Но он ошибся. Потому что не знал про упрямство и изобретательность следователя Петровского.
Ретроспектива. Москва, январь 2008 годаДядя решил лично возглавить акцию возмездия, хотя пацаны ему и не советовали.
Перед отъездом Караваев вызвал к себе Арно, поговорил «за жизнь», а потом сказал конкретно:
– Остаешься за старшего. Подтяни братьев Каргаполовых, они в курсе. Вместе займитесь тиходонскими клопами. Они тут могут много крови выпить, так что вылови всех, из каждого шовчика выковыряй. К нашему возвращению чтобы чисто было! Ты меня понял?
Арно прекрасно все понял, дважды повторять не надо.
Раньше такими масштабными операциями руководил Жердь, это его стихия.