Ну, к председателю этой долбаной комиссии! Объясни культурно и вежливо, что мы сорок процентов не вытягиваем. И рады навстречу пойти, да не от нас зависит. Если хотят, пусть проверяют. Раньше двадцать пять процентов платили, ну, будем тридцать! Иначе сами по миру пойдем!
Григорьев криво улыбнулся:
– Да их это шибет? Раз назвали сорок, назад не отъедут! Скажут – ваши трудности! И напустят на нас всю эту свору: и ментов, и пожарных, и налоговиков!
Караваев пожал плечами:
– Будем с каждым конкретно говорить.
– Вряд ли, – в голосе Григорьева слышалось отчетливое сомнение. – С властью спорить, все равно что против ветра ссать… Они все равно своего добьются – не так, так эдак… Найдут, короче, козырную карту…
Дядя пожал плечами еще раз:
– Так чего нам – закрываться?! Ты где бабло рубишь: здесь или в комиссии?! Иди и объясняй этому мудиле! А там видно будет! У нас тоже кой-какая власть имеется: и депутаты прикормленные, и газетчики, и начальники ментовские… Начнут с нами воевать – вообще платить не станем! Грохнем этого умника, а все остальные сразу на жопу сядут!
Дядя разошелся не на шутку.
– Я что, я как ты… Сейчас и пойду…
Но сомнения в его голосе не исчезли.
Глава 3
Ковка «Меча»
ПарижВоенный аэродром в тридцати километрах от Парижа был окружен тройным кольцом солдат и вооруженных короткими автоматами полицейских. Таких мер безопасности не помнил даже командир военно-воздушной базы, который начинал службу рядовым двадцать пять лет назад.
Сегодня он был фактически отстранен от своих служебных обязанностей. Очень мягко, вежливо и уважительно, но вместе с тем категорично и непреклонно. Два высоких господина в штатской одежде и мягких шляпах, появившиеся здесь после звонка из штаба ВВС, предъявили удостоверения сотрудников контрразведки и предписание главнокомандующего вооруженными силами Французской Республики, передающего им на восемнадцать часов всю полноту власти. У них были мощные фигуры, каменные лица и решительные манеры.
"У всех военнослужащих базы изъяли оружие, мобильные телефоны, отключили стационарные линии и выключили радиосвязь. Арсенал и стоянку боевых самолетов блокировали патрули неизвестных рейнджеров, которые выглядели весьма внушительно и одним своим видом исключали возможность каких-либо несанкционированных действий.
Вскоре на посадку один за другим стали заходить гражданские борта без опознавательных знаков.