Что теперь осталось от его службы?
– Танцы, манцы, прижиманцы!.. – Дочь нервно рассмеялась, подняв глаза к потолку. – Я же не в восьмом классе!
– А что? – нахмурился полковник. – Танцы уже в прошлом? У вас теперь более серьезные занятия? Какие? Секс? Наркотики?
– Ну, начинается…
– Мать сказала, что нашла у тебя в кармане какой-то порошок. Что это было?"
"– Не знаю. Сахарная пудра с печенья просыпалась. Вы с матерью спите и видите, что я беременная наркоманка… какая-нибудь тупая грязная шлюха! Достали вы меня, слышишь? Достали!
На этот раз Анисимов не сдержался и влепил ей пощечину.
Анисимов постоял посреди комнаты, постоял, потом вышел. Тактически неграмотные действия, вертелось у него в голове. Вот оно как.
МоскваЛисицин опрокинул в себя сотку «Русского стандарта» и лихо хлопнул стопку о мрамор барной стойки – будто печать поставил.
– Чего лыбишься? – Пит опустошил пол-литровую емкость, пальцами смахнул пену с лица и взял с тарелки бутерброд с балыком.
Последний вопрос он задал рыжему бармену, спешно готовившему еще несколько бутербродов. Тот принужденно улыбнулся и кивнул. В глаза страшному посетителю он старался не смотреть, и Питу это нравилось.
– Что, брателла, – он похлопал Соболя по плечу. – Давай пей и пошли. Фитиль ждать не любит. Да и нам без понту опаздывать.
– Не, не слыхал, – Соболев подхватил с блюдца лимонную дольку и тоже опрокинул в себя стопарь. Зажевал цитрус вместе с кожурой, сунул в пасть бутерброд с копченой колбасой и мгновенно перемолол.
– Вот то-то! – нравоучительно улыбнулся Пит. – Учись, пока я жив!
В пиджаке у Лисицина затренькал мобильный телефон. Вор спрыгнул с высокого табурета и, выудив аппарат из кармана, отвернулся.
– Да.