У нас определенные правила и…
– Хорош понтиться, фраер, – на этот раз фраза Лисицина прозвучала жестко, как удар тяжелого молота по раскаленной заготовке. В стороны брызнули огненные искры смертельной угрозы.
Ни прежней напускной веселости, ни желания балагурить, ни показного послушания. Сквозь маску беспечного рубахи-парня проступил истинный облик опасного хищника. Лютого и беспощадного.
– Что ты тут гонишь?! «Правила», «господа»… Совсем охерел, не сечешь, с кем базаришь?
Казалось, что из его оскаленного рта выглядывают острия клыков.
– Я вас всех на воздух подниму! Хочешь?!
Пит достал гранату и взялся за чеку.
Атмосфера в фойе респектабельного казино «Алмаз» наэлектризовалась и сгустилась, она стала вязкой и раскаленной, как лава в жерле готового к извержению вулкана.
– Ну?! – рыкнул Пит.
Пыж и Толченый сунули руки под одежду.
Администратор попятился. Охранники тоже не спешили проявлять чудеса героизма. Хорошая зарплата не окупает ссоры с убийцами.
Но телекамеры передавали картинку происходящего везде, куда нужно. И один из здоровяков тихо комментировал происходящее в микрофонную гарнитуру. Поэтому в самый драматический момент в вестибюле появился Григорьев. Прямая осанка, уверенная неспешная походка. Нарядный, вальяжный, властный, он вполне оправдывал свое прозвище Пан.
– Извините… Вам лучше поговорить с руководством, – с трудом проговорил он, тыча дрожащим пальцем в сторону величественной фигуры Пана. Горло перехватывали спазмы страха, но постепенно голос становился громче: теперь стрелки переводились с него на директора.
– Это кто «руководство»? – Пит повернулся к Григорьеву. – Ты, что ли?
– Добрый вечер, – сказал шеф-директор. – Возникли проблемы?
Со стороны игорного зала донесся радостный женский возглас.
«Знает меня… Знает, сука! И боится!.. Бля буду, боится!»
– Это у вас будут проблемы, – зло сказал он.
– С оружием входить нельзя. Это полностью исключено, – твердо сказал Григорьев, и никто не знал, каких трудов стоила ему эта твердость.