Купить, что ли, цветочков?"
"Поджившую рану глухо саднило. Он вспомнил, за что получил трёпку, и заволновался: а ну как Фаина тоже не блюла себя и заглядывалась куда не надо? Хотя нет, она не такая, она настоящая. Ему ненадолго стало стыдно. Верил бы в Бога — сходил бы в церковь, покаялся, авось полегчает на душе, к комиссару ведь не пойдёшь свечку ставить.
Время шло к закату. За день солнце разогрело стены домов, и они дышали теплом, как огромные кирпичные печи. Кое-где в раскрытых окнах колыхались занавески.
Тетерин не стал её окликать, а притушил папиросу и пошёл позади, держась чуть поодаль.
Видимо, женщины обсуждали что-то важное, потому что до Тетерина донеслись взволнованные слова Фаины:
— Понимаешь, у нас сейчас почти полсотни душ, и мы втроём уже не справляемся в такой тесноте. Кроме того, для питания детей к хлебу прибавили крупу, и теперь мы по очереди приходим на работу к пяти утра, чтобы успеть растопить плиту и сварить кашу. Спасибо, хоть старшие дети посуду моют и наводят порядок, иначе мы бы совсем с ног сбились.
— И как ты успеваешь учиться при такой большой нагрузке? — восхитилась спутница. — Да ещё с ребёнком!
— Что ты, Лена, без Капитоши я бы сломалась! Она моя подпорка. — Фаина сделала паузу, во время которой Фёдор подошёл на расстояние, достаточное, чтобы уловить тихий вздох.
«Это я! Она говорит обо мне!» — задрожал от радости Фёдор, не сдержав чувств, стянул с головы будёновку и вытер пот со лба.
* * *Вопреки тревожным ожиданиям учёба давалась Фаине без малейших усилий. При возможности она училась бы с утра до ночи, впитывая в себя каждое слово, что произносили преподаватели.