«Черт, дед теперь меня точно наследства лишит», – подумал про себя отстраненно Петр, вспомнив, что забыл эти самые важные документы, которые следовало бы забрать. Он перевел взгляд со своей перепачканной кровью одежды на брата, над которым склонилась врач. Взгляд ее и без того усталых глаз становился все более и более обеспокоенным.
– В хирургию? – вновь коротко спросил Смерчинский.
– Да. И на переливание его, срочно.
«Вот козел же ты, Денис, воистину козел и никто более. Держись, и я тебе это лично скажу».
Саня проводил машину с мигалкой облегченным взглядом, сжимая одной рукой визитку, а другой, даже не замечая этого, касаясь груди – того места кофты, под которым был спрятан крестик. Серебро на коже словно накалилось, обжигая ее – всего лишь на пару мгновений, зато ощутимо.
Кажется, он все сделал правильно.
На огромном широкоформатном экране в темном зале кинотеатра показывали внеплановый фильм: сначала он был черно-белым, изображение его рябило и изредка пропадало куда-то, а звук шипел и не всегда был понятным.
Дэн остался сидеть на первом ряду и, слегка запрокинув голову, жадными большими глазами невыросшего ребенка смотрел вперед, как любитель хорошего кино на редкие, никому не известные кадры самого Хичкока.
"Бело-голубая комната, очень светлая и большая, с огромными открытыми окнами, выходящими на чудное лазурное море и зависшее над ним небо с белоснежными забавными облаками, похожими на причудливые узоры зубной пасты, которую какой-то шутник выдавил из тюбика прямо на небо.