А еще ее и Черри позвал.
– Вау, а она не теряется, – рассмеялся парень. – По секрету, на нее еще Ланде заглядывается. А, по-моему, ей просто нравится с парнями играть, твое сестре. Без обид только. Просто вы такие разные. Одинаковые и разные.
– Оля такая, какая есть. Но Микаэля мне жалко. Он такой хороший. Скажи ему, что Оля… не для него. – Вздохнула Инна. – Денис, почему у меня в голове туман, когда ты рядом?
– Потому что я крут? У меня тоже туман – во всем теле. И я уже не хочу на море. Моя Лазурная. – Прошептал юноша и обнял девушку.
Дэн, сидящий сейчас в зале, помнил это, но никогда не говорил своей первой девушке о том, что ненавидит этот запах. Он сидел и, не мигая и сцепив до боли пальцы рук, глядел на экран: на нее, на себя. На них.
Камера сместилась вправо – к распахнутому окну, небо в котором начинало озаряться пока еще бледными мазками красно-оранжевого заката, а потом быстро ушла вниз.
После этого кто-то нажал на «стоп-кадр» и изображение остановилось.
– Эй, верните фильм! – крикнул Смерч в пустоту, и его голос эхом отразился в зале. – Включите его вновь!
– Зачем тебе возвращать его, Денис? – спросил приглушенный девичий голос рядом, слева. Такой же, как в романтическом фильме, только куда более печальный. Парень вздрогнул и перевел взгляд в ту сторону.
– Ты…? – прошептал Денис, больше не чувствуя сердца, и вскочил. – Ты… это ты?! Ты пришла ко мне? Инна!"
"В его голосе слышались и давняя глубокая, как Марианская впадина, боль, и животный страх, и дикая ненависть к себе, и ярая нежность, и испуганное непонимание, и огромная обида. Он не понимал, то ли спит, то ли находится в сознании, но в другой реальности.
– Я скучал по тебе. – Дэнни сделал пару шагов. Белки его глаз покрыла тонкая красная сеточка, и от этого синева радужек стала более заметной. – Мне так плохо было без тебя. Девочка моя… Прости меня.
– Я тоже… скучаю. И мне плохо. Я по всем скучала. Но не подходи ко мне.