И я забыл зарядное, поэтому телефон разрядился. Сегодня же куплю.
Чуть позже я думала, что мой Дэн – прирожденный мастер обманывать. Все это он говорил таким непринужденным убедительным голосом, что ему нельзя было не поверить!
– Вот же черт. – Я нехило расстроилась. – Почему ты называешь меня «маленькой»?
– Потому что хочу так называть тебя. Малышка моя, – он рассмеялся, но смех у него был недолгим и болезненным.
– Ты уехал и не сказал мне? Ну ты и свинья, Смерчинский. Настоящая.
– Прости, Чип.
– Что у тебя с голосом? – не собиралась я его прощать.
– Все в порядке. Маша, ну Маша…
Он извинялся, а я высказывала ему все, что я о нем думаю. Но, в конце концов, Дэн умудрился успокоить меня, сказал, что отныне будет называть меня крошкой и попрощался, словно не мог долго разговаривать по телефону. Но ничего, он обещал звонить каждый день, да и приедет он скоро, в начале июля, и я опять увижу своего любимого недоумка. Сейчас только сдам экзамены и погуляю на долгожданной свадьбе Федьки 1-го июля.
Котэ, кстати, меня все же развеселило – нагадило под дверью и смылось в неизвестном направлении…
Маша не знала, что в это время Дэн находится не около моря, на южном курорте Галаз, а в больнице, в их родном городе.
"Она не знала, что с этих пор около ее квартиры находилась неприметная машина, в которой сидели двое милиционеров, призванных в случае чего защитить ее от людей Марта. Не была в курсе того, что в другой машине рядышком находятся специально обученные люди из охранного агентства, готовые следовать за нею по пятам. Не догадывалась, что ее телефон на всякий случай прослушивается, а в подъезде стоят миниатюрные камеры наблюдения.
Маша просто скучала по своему Денису и желала, чтобы он быстрее к ней вернулся. Впрочем, он тоже по ней скучал.
Дэн отключил сотовый и еще почти минуту слушал тишину. Она… почувствовала, что с ним случилась беда? Почему Бурундучок так волновалась, ведь она ничего не должна была знать.