Она только боялась, что их все-таки найдут – вот прямо сейчас возьмут и найдут! Ника даже у Кларского спросила робко – может ли это случиться, на что он невесело сказал, что случиться может все, что угодно.
– Позвони домой и скажи родителям, что ночью тебя не будет. – Велел он ей. Никите неожиданно вспомнился ее забавный папа-рыбак и энергичная мама-стоматолог. И их уютная кухня.
Девушка покорно кивнула.
Чуть позже Ник почти мгновенно заснул на диване, а она сидела на полу рядом с ним, скрестив ноги, и рисовала его портрет простым карандашом на тетрадном листочке в клеточку.
«Спи-спи. Блин, не хочу, чтобы он уезжал», – с тоской подумала она, откладывая в сторону карандаш и листы.
Он вновь взглянула в его лицо. Спал парень бесшумно, словно не дышал.
«Ну и для чего ты сломал себе жизнь?», – подумала отстраненно девушка и нанесла еще пару штрихов к последнему варианту его портрета.
Сфотографировать его она не додумалась, за что потом долго ругала себя, потому как с тех пор могла смотреть только на собственноручные портреты Никиты. Общих фото у них, естественно, не было, и быть не могло. А на социальных сетях парень не регистрировался. Конечно, Никита хорошо запечатлелся и в ее памяти, но снимков все равно не хватало. А еще больше – не хватало его самого.
Девушка вырвала из тетрадки еще один листок и все тем же карандашом скоро и умело набросала свой собственный автопортрет.
«Надеюсь, не выбросишь, Укроп! =)», – написала она на уголке бумаги и, подумав, приписала внизу свой номер телефона. Чтобы не забыл. Бумагу со своим автопортретом и номером телефона девушка положила Нику в кожаную барсетку, лежащую на стуле рядом с кастетом.
Чуть подумав, она наклонилась к спящему парню и поднесла к его губам и носу пальцы.