Нике захотелось узнать, какое у Укропа его почти неслышное дыхание – горячее или холодное?
– Я еще не умер, – отозвался тут же молодой человек, недовольно открыв глаза и резко поднявшись. Ника отшатнулась. А Ник стал скидывать с себя рубашку – ему стало жарко.
– Не надейся, девочка.
– Дурак, что ли? – тут же обиделась она. Смерти Никите она не желала совершенно. Хотя он, конечно, заслуживал того, чтобы его пару раз хорошенько приложили по ребрам за хамство.
– Спи. – Приказал он ей.
– Не хочу. – Ника внимательно изучала его обнаженный торс, на котором виднелось достаточное количество шрамов.
– Мне что, тебе колыбельные петь? – спросил Кларский у Ники сердито.
– Да.
– Что ты там сказала?
– Я ложусь спать. – Торопливо сказала она.
Он выключил свет и заставил лечь ее на диван, на расстоянии от себя, а в двенадцать дня вновь распахнул покрасневшие от усталости и беспокойных снов глаза от того, что наглая девчонка обняла его и уткнулась носом в плечо.
«Достала», – подумал Ник.
На ангела Ника не походила ни на йоту. Скорее на ведьму с малиновыми губами. Парень, сам не зная, зачем он это делает, коснулся их большим пальцем. И почему у женщин такие мягкие губы?
Теперь видящая сновидения Ника лежала рядом с ним – в отличие от парня разбудить ее было крайне сложно – и тихо сопела. Никита редко видел рядом с собой спящих людей, предпочитая, чтобы и его предающегося снам никто не видел. Спящий – значит беззащитный. Март часто говорил так. Он все же не зря прошел зону.
"Налюбовавшись на девушку вдоволь, Никита встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и неожиданно наткнулся на собственные портреты, валяющиеся на полу – аккуратностью Ника никогда не страдала.
Через некоторое время парень, воспользовавшись домашним телефоном, позвонил одному из проверенных людей Марта, работающих в милиции. Тот тут же торопливо сказал, что за ночь поймали всех тех, ради кого, собственно, устраивали «Перехват», и посоветовал скрыться из города немедленно.
Девушка мгновенно поняла, что он сейчас уедет, и, как только увидела парня, вместо «Доброго утра» выпалила совершенно другое:
– Никит, возьми меня с собой!
– Заткнись. – Тут же сказал он. Скорее по привычке. Но глаза его стали из сосредоточенных растерянными. – Ты хотя бы иногда думай, что говоришь.