– Ты вообще понимаешь, что происходит? Меня ищут менты, Карлова! Да ты действительно дура! Ты знаешь, чем я занимаюсь? Кто я такой? Что делаю?
– Догадываюсь, – хмуро отвечала девушка.
– Плохо догадываешься! Зачем такого, как я, ты покрываешь? А? Из жалости? Да засунь ты ее, эту жалость, куда подальше, глупая! – вспылил Никита.
– Раньше же с тобой общалась. – Упрямо сказала Ника.
– Я заставлял тебя. А теперь ты сама мне предлагаешь помощь!
– А ты что, такой гордый и не можешь ее принять? – прокричала девушка. – Тогда сам засунуть свою гордость куда подальше!
– Замолчи.
– Я тебя все равно не боюсь, – соврала она, сдерживаясь, чтобы не схватит его за руку.
– Отлично. Все, я ухожу. Не выходи на улицу. Спасибо тебе. За все. Пока, – сказал отрывисто Никита, беря в руки шлем-интеграл.
– Ну и пока. – Ответила девушка с болью в голосе. Она ненавидела прощания. С детства ей казалось, что когда-то кто-то уезжает, в ее жизни рушиться что-то важное. А сейчас это чувство просто-таки зашкаливало за все вообразимые пределы."
"Никита Кларский вышел из квартиры, лишь один раз оглянувшись, а после аккуратно захлопнул дверь за собой.
– До встречи! – вдруг прокричала Нику вслед девушка, понимая, что упустила из рук что-то важное, хоть и острое и ранящее до крови. – До встречи, идиот! Идиот! Свинья набитая!
Может, он сквозь стены услышит ее обидные слова и вернется, чтобы, как всегда, припугнуть и нагрубить? Если даже Ник и слышал что-то, он не вернулся. В квартире повисла пустота.