Такие вещи всегда выясняются внезапно. Вот думаешь, что ты — вообще не жадный парень, с женщинами — легко. С вещами — еще легче.
А потом кто-то пытается забрать твое. Даже не забрать. Посмотреть. Подумать, чтоб забрать. Мысль допустить.
И все.
Сразу опция “не жадный парень” прекращает свое действие, и вместо нее активизируется “бешеный собственник, грызущий горло за свое”.
Прямо мой вариант.
С непривычки закусило меня на целых два года. Потерянных, блять, года. Потому что только теперь понимаю, как сжигало меня это все, как сжирало до основания.
Появление Эвиты, моей белобрысой заразы, все расставило по местам.
Мне до сих пор дико жаль, что придурки Кот и Егерь забрали у меня Масю, но объективно понимаю, что ей с ними хорошо. И что никуда она от меня не делась. Что она — все такая же зажигалка, веселая и бешеная. Просто теперь она — мамаша, и свой огонь направляет в другое русло. И это правильно, в общем-то.
И теперь я понимаю, что значит — хотеть.
Хотя, она бы не оказалась.
Счастливых женщин не отправляют одних в самую криминальную жопу мира, не бросают там на съедение волкам. Какой бы ни был крутой этот ее недо-жених, он крупно лажанул.
И она с ним несчастлива.
Иначе бы не пошла со мной в постель той жаркой аргентинской ночью.
Не отдавалась бы так жадно, словно в последний раз.
И сейчас бы рядом не сидела.
Ее женишок не решил проблему с ее сестрой, бросил ее в Аргентине… Я еще не знаю подробностей, но сто процентов, там какая-то жопа с его стороны.
И ее женишок не держал руку на пульсе, позволив каким-то утыркам прыгать по лестничной площадке своей женщины. Пугать ее.
Так что… Гуляй лесом, Игореша-мажорик.
Эвита — моя. Я так решил.
Глава 31
— Здесь медведи водятся?
Эвита задумчиво разглядывает немудрящий пейзаж вокруг избушки Маси.
— А как же, — коротко отвечаю я, открывая багажник и доставая свой рюкзак и сумку Эвы. — Пошли, познакомлю.
— Шутишь, надеюсь…
— Вообще нисколько!
Подхватываю ее за руку, веду за собой, по пути вытаскивая ключи.
Оглядываю хозяйство.
Нормально, сейчас чуть-чуть протопим, чтоб дом жилым ощущался, и все.
Дров — дофига, сам дом производит впечатление крепкого старичка, Мася за ним ухаживала, бабки вкидывала.