Тома подал вино и жареную миногу, купленную у местных рыбаков. Это паразит, который впивается в тело рыбы и высасывает из нее кровь, мясо, мышцы. Величиной в среднем сантиметров тридцать. У него нет ни желчи, ни желудка, так что можно готовить целиком, только отмыть соленой водой от слизи. Довольно вкусное блюдо.
Когда Тома, наполнив серебряные кубки вином, вышел из каюты, я поднял свой и пожелал на русском языке:
— Будь здрав, купец!
Он от удивления аж вздрогнул и пожелал в ответ:
— Будь здрав, боярин!
Мы выпила, закусили миногой.
— Откуда язык наш знаешь? — поинтересовался купец.
— Мамка-кормилица научила, — ответил я. — Она была из-под Рязани. Девушкой попала в плен к туркам. Мой отец купил ее в Константинополе.
— Да уж, куда только людей судьба не заносит! — произнес купец.
— А тебя сюда откуда занесло? — спросил я.
— Из Новгорода я, — ответил он. — Антип, сын Федора Булавы.
Я назвал ему свое имя-отчество, выдав за русский аналог датского.
— Не нравится мне, Антип Федорович, отдавать нарвским купцам часть прибыли и налоги платить им не хочется, — сказал я.
— А что поделать?! Они здесь хозяева, как порешили, так и будет, — произнес он. — Плетью обух не перешибешь.
— Нам не обязательно здесь встречаться. Можно где-нибудь на Неве. Я привезу туда товары, которые ты закажешь, а ты — которые мне нужны. Обменяемся и оба неплохо заработаем, — предложил я.
— Так, конечно, выгоднее будет, да только места там глухие.
— Если дурить не будешь, ничего не случится. Мне хватит того, что по-честному заработаю. Тебе, надеюсь, тоже, — сказал я.
— Подумать надо, — произнес Антип Федорович Булава, сверля меня глазами, которые выглядывали из-под кустистых бровей.
— Подумай, пока я грузиться буду. Меня интересуют меха, воск, мед, железо, канаты и веревки. Взамен могу предложить вино, соль, рыбу соленую, ткани шерстяные, олово, свинец, и деньги серебряные и золотые.
— Корабельники? — спросил он.
— Что за корабельники? — не понял я.
— Монеты золотые с кораблем, — ответил Антип Федорович.
Я догадался, что это нобли английские, и подтвердил:
— Могу ими, могу экю французскими, — предложил я.
— Лучше корабельниками, — сказал купец.
Значит, уже решился. Я не стал торопить. Человек он степенный, пусть подумает еще, прикинет, сколько наварит, миновав жадных нарвских купцов и таможенников.