Корпус усилен фендерсами — вертикальными ребрами жесткости на внешней стороне борта. Форкастель сильно сдвинут вперед, нависает над водой. В нем тоже стояли три пушки: бомбарда калибра миллиметров двести пятьдесят и по бокам от нее два фальконета. Ее ядро пришлись нам в левый борт, не пробив его и никого не ранив. Мы снесли паруса блинд, фок, грот и косой на бизани. Уцелели оба марселя и косой на четвертой мачте, которую принято называть малой бизанью (бонавентурой).
— Право на борт! Поворот фордевинд! — отдал я приказ.
Мы развернулись рядом с пятой караккой, которая все еще продолжала сближаться с нами. Видимо, капитан решил захватить барк любой ценой. Ему ведь надо получить возмещение за порванные паруса и такелаж. Вот только скоростенки ему не хватало. Четвертая каракка лежала в дрейфе. Ее экипаж ремонтировал такелаж и доставал запасные паруса. А первые три, к моему величайшему удивлению, отказались участвовать в сражении. Они дружно вернулись на прежний курс и пошли в сторону порта назначения, словно рядом не было никакого сражения.
"Мы легли на обратный курс, убрали паруса и, двигаясь по инерции, всадили в форкастель пятой каракки залп из шести пушек с дистанции чуть меньше кабельтова. Обломки и щепки полетели во все стороны. Фальконет, который стоял слева от бомбарды, подняв фонтан брызг, отправился знакомиться с рыбами.
— Носовые и кормовые карронады, огонь! — приказал я.
Заряды картечи посметали арбалетчиков с марсовых площадок и убили несколько матросов, которые вытаскивали раненых из-под обломков форкастля.
— Пушки правого борта, зарядить картечью! — приказал я.
Мои комендоры шустро принялись выполнять приказ. Потянулись медленные минуты ожидания. Каракка плавно разворачивалась левым бортом к ветру, то ли подчиняясь рулю, то ли предоставленная сама себе. На ее палубах почти не видно было людей. Дистанция между кораблями была метров сто, так что мои аркебузиры иногда попадали в тех, кто высовывался из укрытия.