Я решил нанять его лоцманом до Мадейры. И без него добрался бы, но дам возможность потомку заработать несколько золотых монет.
— Друзья, я заплатил за всё! — крикнул он с порога тем троим, с которыми до этого сидел за столом.
Видимо, понял, что тавернщик делиться с ним не захочет, вот и нашел способ поиметь хоть что-то. Его сообразительность меня порадовала.
Когда моряки с других судов впервые попадают на борт барка, они с профессиональным интересом рассматривают его. Сильно отличается от тех кораблей, на которых приходится работать им.
— Видел мой корабль раньше? — поинтересовался я, остановившись перед входом в свою каюту, чтобы дать гостю возможность все-таки подивиться увиденному.
— Нет, другой, похожий на твой, — ответил португальский капитан.
— И кому он принадлежал? — полюбопытствовал я.
— Французу одному, Жакотену Бурдишону, — ответил мой потомок.
Я постарался точно также не выказать удивление.
— Давно ты его видел? — как можно равнодушнее спросил я.
— Несколько дней назад он был здесь, — ответил Фернан Кабрал и сам задал вопрос: — Ты его знаешь?
— Он служил у меня капитаном, а потом прихватил всю выручку за летнюю навигацию и исчез, — рассказал я.
— Много прихватил? — иронично улыбаясь, спросил мой потомок.
— Тысяч шесть экю, — сообщил я.
Я таки заставил его удивиться.
— За одну навигацию? — уточнил Фернан Кабрал.
— Да, — подтвердил я, открывая дверь в каюту, и приказал слуге: — Тома, принеси вино и сладости.
По приходу в Лиссабон я первым делом покупаю восточные сладости. Наверное, чтобы жизнь казалась слаще. Или работает привычка закусывать вино чем-нибудь сладким, приобретенная в детстве. Всем лучшим, что имеем, мы обзаводимся до пяти лет, когда с трудом отличаем хорошее от плохого. И ведь не ошибаемся, берем только нужное и немного другого про запас! Меня дед с трех лет приучил заедать пиво конфетами.