— Ты должен был отравить меня или убить другим способом? — спросил я, чтобы добавить подробностей к легенде, которая рождается прямо сейчас.
— Как угодно, лишь бы ты умер, — рассказал Гильом Гийонне.
В ближайшие дни жители Ольборга будут обсуждать, как можно было бы заработать десять тысяч золотых, если бы король Франции обратился не к неумелому провансальцу, а к кому-нибудь из них.
— Переведи его в общую камеру, — сказал я тестю.
— Сеньор обещал отпустить меня, — жалобным голосом напомнил Гильом Гийонне.
— Отпустишь его через неделю после того, как я уйду в рейс, — сказал я Нильсу Эриксену. — Товары его конфискуй и продай, а вырученные деньги… — я вспомнил, что вокруг монастырской больницы будет каменная стена, — …отдай в монастырскую больницу. Пусть огородят свою территорию каменной стеной.
— Товаров у него много, хватит не только на стену, — сказал тесть.
— Остальные пусть потратят на постельное белье и питание для больных, — решил я, после чего подошел к колодкам и сказал зажатому в них провансальцу: — Передашь Людовику Одиннадцатому, что мне нет до него дела.
— Да, — коротко ответил купец.
Мы с тестем вышли на свежий воздух.
Нильс Эриксен посмотрел на меня смущенно и признался:
— Когда ты говорил, что король Франции охотится за тобой, я не то, чтобы совсем не верил, но не думал, что это серьезно.
— Убил его заклятого друга, — ответил я. — Теперь ему скучно одному.
— Да, за друга надо мстить, — назидательно произнес тесть, по-своему понявший услышанное.
58"
"Мы опять шли на Лиссабон. В последний раз. Наверняка Гильом Гийонне узнал, откуда я вожу сахар. Через пару недель он доберется до Плесси и расскажет об этом Людовику Одиннадцатому, королю Франции. Так что, если я появлюсь в Лиссабоне еще раз, меня там может поджидать сюрприз с предсказуемым финалом.