Расспрашивал я его для того, чтобы понять, насколько серьезно он подготовился к авантюре, стоит ли с ним связываться? Вроде бы толковый мужик. Мне хотелось побывать в Индии, посмотреть, какая она в пятнадцатом веке. Только вот путь вокруг Африки открыл Васко да Гама. Или я буду первым, но промолчу об этом? Тогда Фернан Кабрал не вернется.
О чем я и попробовал предупредить его:
— Ты даже не представляешь, какая там жара, неизвестные нам болезни. Очень многие, если не все, не вернутся из этого плавания.
— Трусу в море делать нечего! — отрезал мой потомок.
Трудно было не согласиться с ним.
— Что ж, — решился я, — давай рискнем. После Пасхи я приплыву в Лиссабон. Льняные ткани привезу я. У нас они дешевле. Ты закупи горох, чечевицу, чернослив, лук, чеснок и оливковое масло на два корабля.
— На три. Еще один капитан, мой друг, тоже хочет отправиться в Индию, — сказал Фернан Кабрал.
— Ладно, пусть присоединяется, — согласился я.
Раз человек хочет погибнуть, мешать не буду.
Через две недели, погрузив вино и сахар, я отправился в Ольборг. Было уже начало ноября. Возле Пиренейского полуострова долго сражались с «португальскими» нордами, шли галсами, продвигаясь вперед миль на шестьдесят за сутки. Зато Бискайский залив проскочили удачно. Дул западный ветер баллов шесть. Волна была невысокая и длинная. Качало, конечно, хорошо, но шли узлов по семь-восемь. В Ла-Манше встретили флотилию одномачтовых судов, везущих на материк шкуры. Увидев барк, они дружно повернули в обратную сторону.
Северное море встретило нас ураганом. Такого шторма в эту эпоху я еще не видел. Первый плавучий якорь продержался минут десять. Второй я решил не отдавать. Дрейфовали под такелажем, стравив за борт три швартовых конца.