Только у одного из них была кольчуга, а на остальных — ватные халаты. Впрочем, ватные стеганки лучше защищают от пуль. Я читал, что во время Второй мировой войны пули из немецкого автомата не всегда пробивали обычную фуфайку, которые зимой носили наши бойцы. У нас не автоматы, а пушки, и вес пули намного больше, так что никакие халаты не спасут. Остальные скампавеи, обстрелянные арбалетчиками и аркебузирами, нападать передумали. Они развернулись к берегу, спустили паруса, чтобы не мешали идти против ветра, и налегли на весла.
Я развернул барк и пошел под углом к берегу, чтобы собрать трофеи. Сперва догнали скампавею с пробитыми бортами. Она взяла много воды, сильно осела, поэтому двигалась очень медленно. В ней осталось человек двадцать живых, одна половина которых вычерпывала воду, а вторая налегала на весла. Мое предложение сдаться, произнесенное на арабском языке, им не понравилось, но возражать никто не решился. Бросив весла и напялив на выбритые налысо головы кожаные шапки, которые перед этим служили черпаками, пираты по одному поднялись на барк по штормтрапу.
Ночью лежали в дрейфе, боясь в темноте проскочить мимо добычи, но днем так и не сподобились. Даже пираты больше не нападали, хотя вряд ли слух о нас распространялся так быстро. Вечером третьего дня увидели белесую скалу высотой немного более четырехсот метров, на вершине которой старая арабская крепость и внизу возле которой небольшое поселение. Это место древние называли одним из Геркулесовых столпов, а сейчас — Гибралтаром. Здесь в бухте парусные суда ждут попутный ветер, который поможет преодолеть течение из Атлантического океана.
Сейчас в бухте стояли две четырехмачтовые каракки под кастильским флагом — золотой трехбашенной крепостью на красном фоне. На них засуетились, готовясь к бою.