Морской волк

— Так быстро даже сарацины считать не умеют! — справившись с отрицательными эмоциями, произнес он восхищенно.

В это трудно поверить людям из будущего, но в пятнадцатом веке арабы были намного образованнее западноевропейцев.

— Меня учил константинопольский грек, — сказал я.

— А-а, тогда понятно! — произнес патрон.

Пара часов у него ушла на то, чтобы взять в долг недостающие деньги у генуэзского менялы. В итоге я получил увесистый мешок с золотыми монетами разных стран. Поскольку заработали их не на арагонцах, я решил, что король Франции перебьется, забрал свою долю, а остальное поделил между членами экипажа.

Это было что-то вроде маленькой премии. Добавка к взятой ранее добыче и зарплате, которую они получат по приходу в Онфлер.

17"

"Во время нашего отсутствия Людовик, король Франции, продолжал устанавливать абсолютную монархию. Был взят приступом замок Жана, графа Арманьяка, самого отъявленного сторонника герцога Бургундского. Во время штурма граф погиб. Ходили слухи, что случилось это позже, что его, закованного в цепи, утопили в яме с фекалиями.

Видимо, почетная смерть в бою считалась слишком легкой для отъявленного преступника. Он был дважды отлучен от церкви личными указами Папы Римского за то, что женился на родной сестре, использовав подложное разрешение, и прижил с ней троих детей. Говорят, сестра была самой красивой женщиной Франции. Вторую его жену, дочь графа Фуа, заставили выпить снадобье, чтобы выкинула ребенка, которым была беременна. Король хотел, чтобы у Жана Арманьякского не осталось ни одного законного наследника. За это он выделил бывшей жене графа солидную пенсию.

Я отправил Людовику Одиннадцатому его долю от добычи — сундук с золотыми альфонсино и биллонными монетами. Примерно через месяц получил письмо с благодарностью и подарок — свой сундук, из которого забрали только золото. Знал бы, всю королевскую долю отправил бы в новенах. Онфлерский меняла с удовольствием обменял их по курсу семь французских денье за одну.

Зиму я провел в Онфлере.

Снял две комнаты в большом доме пожилого купца-вдовца. Его семья перемерла два года назад от чумы. Эта болезнь стала возвращаться каждые три года, а каждый тридцать третий свирепствовала с утроенной силой. Такая регулярность считалась знаком свыше, наказанием за грехи, но за какие именно — мнения расходились. Каждый священник находил свое объяснение в Библии. Это при том, что все соглашались, что и черт умеет иной раз сослаться на священное писание.