Как я сказал, так и будет. Ты дежуришь до двух, потом меняемся до четырех. И в шесть часов последняя смена до утра. Все! Сиди здесь и не спускай глаз с комнаты Ксении. Помнишь, где она?
– Помню, – угрюмо ответил Мироненко.
Глава 23
Гуров обладал способностью просыпаться точно в назначенное себе время, поэтому никогда не пользовался будильником и никогда не опаздывал. Вот и сейчас, вернувшись в свою комнату, он лег и тут же заснул. А когда проснулся, на часах было без пяти минут два.
Лейтенант уже ждал его, стоя возле кресла.
– Все, смена! – прошептал ему Лев. – Иди в мою комнату и ложись. Что-нибудь видел? Слышал?
– До часа у Ксении играла музыка, а потом все стихло, – так же тихо ответил лейтенант. – Больше ничего не было.
– Все, иди, – скомандовал Лев и подтолкнул лейтенанта в сторону коридора.
Оставшись один, он уселся в кресло, но расслабляться, откидываться на спинку кресла не стал – знал, что в таком случае его сразу начнет клонить в сон. Ему предстояло провести в таком положении два часа, но заскучать он не боялся. Нет, скука ему не угрожала! Ведь он находился в засаде, а засада была частью оперативной работы. Это было дело – то самое Дело, которым он так любил заниматься, которому посвятил всю свою жизнь.
У него был свой рецепт для того, чтобы ненароком не задремать на посту: надо напряженно размышлять о чем-то важном. Лучше всего – о расследовании, которым он занимался в настоящее время. И Гуров стал думать о деле.
Фактов к настоящему времени было собрано много, целая груда. И с какой бы стороны он ни подходил к анализу этих фактов, получалось, что могла быть только одна версия. Согласно этой версии, убийцей был вовсе не нахальный и мрачный сын Селезнева Виктор, а энергичный и доброжелательный секретарь олигарха Аркадий Ширейко.