– Значит, наши эксперты утверждают, что записка кем-то сфабрикована? – уточнил он напоследок.
– Да, твердят эту свою версию как попугаи, – сердито буркнул Железнов.
– Ладно, спасибо за разрешение, – сказал Гуров и вышел.
До СИЗО было не близко, поэтому Лев позвонил Глухову и попросил прислать ему машину. Минут через десять полицейская «Веста» остановилась у подъезда, он сел в нее и покатил в сторону тюрьмы."
"Разрешение, полученное от Железнова, действовало безотказно, и спустя полчаса Гуров вошел в камеру для допросов, в которой с другой стороны стола уже сидел банкир Александр Киршер.
– Вот видите! Я так и думал! Не напрасно я прятался! А вы еще меня успокаивали…
– Вы прятались в «комнате страха» не от ретивого следователя, а от неизвестных убийц, – напомнил ему Лев. – А это, как мы оба понимаем, совсем не одно и то же. От убийц вы в тот момент спрятаться уже не могли: ведь они решили именно вас сделать козлом отпущения, повесить на вас все три преступления.
– Вот, и вы об этом разговоре! – воскликнул банкир. – Меня уже вторые сутки о нем все время спрашивают. А я отвечаю то же самое, что и при первом допросе: такого разговора не было. Мы в этот день, 9 сентября, с Андреем вообще не разговаривали.
– И вы его не просили приехать к вам в банк или в какое-то другое место?
– Как же я мог его о чем-то просить, если мы не говорили? Ну, хорошо, отвечу: нет, не просил.
– Скажите, а вот эту записку вам показывали? – И Гуров продемонстрировал банкиру документ, найденный в доме Галустяна.
Киршер даже не стал читать бумагу – только взглянул на нее с брезгливым выражением и отвернулся. Как видно, эта записка была ему уже хорошо знакома.
– А как же, конечно, показывали, – ответил он. – Совали мне эту фальшивку. Я им сразу сказал, что здесь почти ни слова правды нет.
– Вы говорите «почти», – заметил Лев. – Значит, какие-то операции, здесь указанные, вы все же проводили?
– Да, несколько операций имели место, – согласился банкир. – Если быть точным, то третья и четвертая записи.
Гуров заглянул в записку, внимательно прочитал те места, о которых говорил Киршер, и произнес:
– Но это самые небольшие по объему и вполне законные операции.
– Вот именно! – воскликнул банкир.