– Мы с Георгием Юрьевичем еще тогда, сразу после аварии, беседовали, и я ему сказал, что машина для дальнейшего использования непригодна. Ее и машиной уже нельзя назвать. Обломки и есть обломки. Вот закроем дело, и можно будет отправить их на свалку – другого назначения у них быть не может. А что касается характера неисправности, то и тут все ясно. Наши эксперты дали заключение: поврежден патрубок от бачка с тормозной жидкостью. Перетерся, как видно, от времени.
– «Мерседес» – машина исключительно надежная, – заметил Гуров, он же водитель Голубков.
– Ну, даже у самых надежных систем бывают сбои, – ответил капитан.
– Во всяком случае, у меня твердое задание от Георгия Юрьевича – обязательно осмотреть обломки машины и уточнить характер повреждений, – заявил Лев, изображая из себя усердного исполнителя. – Без этого мне и возвращаться не стоит – опять к вам пошлют. Вы уж пропустите меня на вашу штрафстоянку. Я там полчасика полазаю по этому металлолому – и будет что хозяину доложить.
– Ладно, идите, смотрите на ваши обломки, – смилостивился капитан. – У дежурного спросите, как проехать к стоянке. Я туда позвоню, скажу, чтобы вас пропустили."
"Капитан сдержал свое слово, и дальше у Гурова никаких препятствий не было. Охранник на полицейской стоянке показал ему, в какой стороне надо искать разбитый «Мерседес». И спустя несколько минут Лев стоял перед останками машины.
Обойдя вокруг этих обломков, он должен был признать правоту капитана Коптелова: эта груда лома была непригодна для использования, восстановить машину невозможно.
– А ведь похоже, что кто-то его старательно тер.
«Но ведь в таком случае под машиной должно было образоваться масляное пятно от пролитой жидкости, – возникла у него новая мысль. – И такой опытный водитель, как Павел, не мог это пятно не заметить».
– Конечно, водитель заметил бы пятно, – продолжил он вслух диалог с самим собой.