Но как? Он похож на хищника на охоте. Такие не отпустят пока не загоняют.
- Никто не обижал, - говорю заикаясь, на что Амир недовольно цокает. - Никого не нужно наказывать.
- Сделаю вид, что поверил. Не хочешь говорить, хорошо. Я сам узнаю, будет чуть дольше. Лапку тебе кто повредил?
На последних словах резко поворачиваюсь к нему. Лапку. Повредил. Я для него игрушка, точно знаю, так зачем вести себя со мной ТАК? Так нежно, так заботливо, так, словно ему на самом деле не все равно. Это просто не может быть правдой.
- Никто. Я сама, - ерзаю на столешнице, но получается скверно без помощи рук.
- Нехорошо обманывать старших. Ну же. Скажи мне правду.
Отрицательно машу головой, потому что мне нечего ему сказать. Меня никто не ломал. Как ему это доказать? Никак. Значит проще молчать. Говорят, если игнорировать кого-то, в конце концов он отстанет. Интересно, сколько времени понадобиться такому мужчине?
- Не заставляй меня играть грязно. Я ведь могу взять, развести твои ножки и получить информацию тогда, когда ты будешь крайне уязвима, - горячие руки гладят спину, одна залезает под пояс штанов, гладя нежную кожу, а вторая играет с застежкой бюстика.
Уже обе горячие ладони сжимают кожу попки, а я рыдаю от боли, продолжая упираться в его грудь. Плевать, даже если у меня перелом, и я делаю лишь хуже. Я не из тех, кого можно вот так, с кем можно как с куском мяса. Не позволю.
- Хочешь проверить мои слова? Или лучше все расскажешь, и я отложу это до более приятных деньков?
Амиру плевать.
- Нет, никто. Правда. Я упала, когда вы меня чуть не сбили. Никто кроме вас не обижал. Остановитесь, прошу.
- Ох, рыжик. Больше всего я ненавижу ложь. И караю за нее жестко. Я давал тебе шанс. Теперь пеняй на себя.
Не успеваю ничего понять, как Амир ловко расстегивает пуговку джинс и стащив со стола, разворачивает к себе спиной.
- Нет. Не смейте, не трогайте меня! - дергаюсь со всей силы, но тяжелая ладонь давит на лопатки, не давая подняться, а потом еще и сам мужчина наваливается сверху.
- Последний шанс, рыжик. Скажи мне правду, - горячее дыхание обдает ухо, а мне все равно.
Я задыхаюсь от страха.