Ефрем усаживается за массивный стол из тёмного дерева, его пальцы нервно барабанят по гладкой поверхности. Я сажусь напротив, расслабленно, будто на дружеской встрече, а он, наклонившись вперёд, сверлит меня взглядом, будто я уже должен запылиться под этим столом.
— Филинов, ты хочешь забрать мою внучку в род? — шипит он.
— Если она сама этого захочет, господин учитель, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Но в любом случае я не смогу посвятить её в свои родовые тайны, если она останется Фирсовой. Мои знания останутся при мне.
Фирсов фыркает. Ноздри раздуваются, белесые глаза вылуплены как лупы.
— В род, значит… — процедил он, с трудом подбирая слова, чтобы не взорваться. — Много хочешь, как всегда, Филинов, — ворчит, голос хриплый, будто застрявший в горле комок гнева мешает говорить. — Катя, между прочим, не только твоя родственница, но и Фирсова тоже. Моя младшая дочь родила её от твоего дяди Эльдара.
Я приподнимаю брови. Вот уж кто угодно, но дядя, чёртов «Казанова», меня всегда поражал.
— Ребенок вне брака, — отмечаю.
— Залёт был внебрачный, позорный, да, — рычит ликвидатор сквозь зубы и добавляет, будто оправдываясь сам перед собой: — Но между нами шли разговоры о женитьбе… пока не случилась царская опала. Ну, о той резне, после которой Филиновы фактически вымерли, ты и сам знаешь.
Я киваю. О да, знаю. А сколько детей сгинуло тогда. Фирсов, похоже, использовал этот момент, чтобы вырвать свою внучку из оков нашей фамильной бойни.
— Тогда-то я и спрятал внучку, а потом обратился к япошкам Кимадзаро. Они помогли скрыть ментальный след Кати.
— В курсе. Я общался с Кимадзаро по этому поводу, — киваю.
— Филинов, — старый ликвидатор вдруг прибавляет обороты. Свирепость в его голосе усиливается. — У меня немало врагов, и они могут попытаться достать меня через Катю. Если уж она должна перейти под твоё крыло, то я должен быть уверен, что ты способен её защитить.
— Кузьмич, слушай, да мне по барабану, что ты там себе должен, — хмыкаю. — На днях я завалил гигантского жука больше твоего дома, который напал на мою невесту.
— Жука? Он же топтался у Горнорудовых, — теперь очередь ликвидатора вскидывать брови. — Невесту, говоришь. Значит, ты и оборотница Анастасия….
— Я за своих родичей и невест любого порву, — прерываю. — Катя — моя двоюродная сестра. Только она может отказаться от моей защиты.