Тот, кто произвел куклу, ухитрился соблюсти все анатомические подробности: у муляжа имелись лопатки, позвоночник и даже большая, темная, с неровными краями родинка возле того места, где шея плавно перетекала в плечо.
Я уставилась на отметину и сообразила: это пятно похоже на пигментное, только слишком уж темное. Повинуясь внезапному порыву, не подумав как следует, я поднесла руку к шее Тети Моти и обнаружила, что на самом деле это вовсе и не родинка, а дырка в «теле», и тут же взвизгнула, потому что ощутила укол.
Я оторвала листочек подорожника и наклеила на ранку.
– И что нам теперь делать? – воскликнула вернувшаяся Рая.
– Не знаю, – честно ответила я. – Может, отнести находку в дом?
Раиса покусала губу. Видно было, что в душе женщины идет какая-то борьба.
– Нет, – сказала она наконец, – Тетю Мотю зарыла сама Милада, значит, мы сейчас должны ее снова закопать и сделать вид, что ничего не знаем.
– Ты уверена, что манекен похоронила хозяйка? – с легким недоумением спросила я.
– Абсолютно.
– Но ведь Милада сказала, что отвезла Тетю Мотю в «Марко», – продолжала развивать я тему. – Мне думается, дело было иначе.
– И как? – уперла руки в боки Раиса.
– Хозяйка попросила шофера… как его зовут, забыла…
– Толик.
– Вот-вот, она попросила Толика оттащить Тетю Мотю в издательство, но водителю было лень возиться с манекеном, и он зарыл его у забора, в самом дальнем углу, обманув хозяйку.
Раиса повертела пальцем у виска.
– Ты того, психованная! Толик у Милады седьмой год работает, он ей предан, как собака, за мать родную считает. Хотя, с другой стороны, кто он был до того, как его хозяйка подобрала? Голь перекатная. А теперь и машину себе купил, и сам оделся. Нет, Толик никогда Миладу не обманет.