– Договорились, – леди Тереза опять прищурилась, рассматривая кузнеца. – На четвёртый день, считая с сегодняшнего, я пришлю свой экипаж. Скажем, в это же время.
Мужчина молча поклонился.
– Верис, – повернувшаяся было к выходу герцогиня, остановилась на полпути и снова уставилась на владельца рудника, – скажи, где ты взял ту вещь, что так успешно закрывает твои мысли? Я ощущаю знакомую магию, и это... странно, не находишь? Откуда у тебя кристалл, заряженный родовой магией Д’Аламосов?
Софья мысленно хлопнула себя по лбу – ну надо же было ей так опростоволоситься! Попались на мелочи.
– У меня такое чувство, что вы, – пожилая женщина внимательно посмотрела сначала на опешившего Вериса, а потом на побледневшую невестку, – что-то от меня скрываете. Леди Сония, потрудитесь объясниться!
Вот же...
И что делать?
Соня внутренне поёжилась от взглядов: Верис смотрел с тревогой, свекровь – с ожиданием.
– Я жду, миледи, – надавила голосом герцогиня.
И Соня решилась.
– Верис, сними кристалл и отдай его мне, – она протянула руку, дождалась, когда артефакт коснётся пальцев, и продолжила. – Миледи, рассказывать слишком долго, а уже время обеда, у Вериса полно работы, мы его задерживаем. Да и Саша может проснуться. Лучше будет вам самой посмотреть, а поговорим уже в усадьбе.
– Даже так? Хорошо, мне же проще, – герцогиня с интересом бросила взгляд сначала на невестку, а затем на кузнеца.
Мужчина коротко кивнул и замер, кося глазом в сторону Софьи.
– Так надо, Верис, – подбодрила его госпожа. – Её светлость – менталистка. Если она сама посмотрит, то разберётся быстрее, а объяснять и рассказывать слишком долго. Не волнуйся, ты не делал ничего плохого. В любом случае, мы не могли бы хранить нашу тайну слишком долго, рано или поздно она непременно вышла бы наружу.
Герцогиня вскинула обе брови, мол, тайна всё-таки есть, интуиция не подвела!
По лицу леди Терезы скользнула тень, и свекровь скользнула по невестке нечитаемым взглядом – Софья внешне выглядела совершенно спокойной.
Магия вдове подсказывала – не так уж молодая женщина и безмятежна, но её волнение поверхностное. Не такое, какое бывает, если человек совершил что-то ужасное и его вот-вот разоблачат.