И нападающие цеплялись и кружили вокруг штрафной площади, примеряясь к мячу. О! Пошли удары! А то просто стыд был какой-то: чистый «автобус» и ни одного удара по чужим воротам.
— Ай, молодцы! — сопереживал нашим Леня и подбадривал Погосяна: — Мика, пас — Микробу! Давай, наш Микробчик!
И Погосян будто услышал его, пасанул Микробу, тот обвел одного, второго. Красавец! Песня просто, а не игра! Что ж ты раньше не включал способности? Видимо, не хотел Саныча ослушиваться.
Вот тут все и случилось: Микроба сбили, и он захромал.
Я закрыл рукой лицо и смотрел на плазму сквозь растопыренные пальцы, а Леню захватил азарт, и он не видел косяков, разговаривал с телевизором…
И тут случилось ожидаемое: перехват. Потому что не бывает двадцать пасов без ошибок! Перехват и пас вперед на пустое пространство за нашими защитниками.
Пас, еще пас…
— Вашу мать, бегите! Бегите!!! — орал Васенцов и матерно рассказывал о кривизне ног «титанов».
А я так и сидел с рукой на лице.
Такое ощущение, что наши сразу поняли: не догнать. И даже не стремились, не гнались — просто обозначали движение. Микроб и рад бы стараться, но он ушибся и хромал.
А трое этих вышли на одного защитника (все же остался Думченко — молодец!), легко обыграли его через пас, и вот уже двое в штрафной, и бедный Саенко попятился к воротам, делая полшага влево-вправо.
Уложили Сёму, и уже не торопясь завели мяч в ворота.
— А-а-а! — Васенцов рухнул на диван, сжав голову.
Я вперился в экран. Положения вне игры не было. Гол засчитан.
— Ну как такое смотреть? — взвыл Васенцов и отправился в туалет, от души хлопн дверью.
— Ты там кирпичами не развали унитаз, — пошутил я и был послан.
Еще бы: наши опять проиграли, а я глумлюсь, будто вражина каой.
Надо как-то выкарабкиваться — и на поле!
В туалете взревел смывной бачок, будто бы разделяя наше негодование.