— Я вам занырну! — проворчал Колесо из-за спины и вдруг выбежал вперед в трусах и плюхнулся в воду, погреб, погреб, отфыркиваясь.
Его Димидко приставил смотреть за нами, чтобы мы ни во что не влипли. Типа старший более ответственный товарищ. Десять раз «ага». Ответственность — это не про него.
Глянув на набережную, где тренер затерялся среди прохожих, Микроб тоже полез в воду. Нам с ним ничего не грозило, даже если простудимся, быстренько вылечим себя. После игры с «Кардиффом» у нас был целый свободный день в Ялте, но ведь погода может испортиться! Я тоже принялся раздеваться, и Клык занервничал.
— Саня, и ты туда же?
— Рома, не душни! — отмахнулся Микроб, употребив мое выражение, нехарактерное для этой реальности, и нырнул.
Бросив одежду на берегу, я тоже плюхнулся в море. Холодная вода сразу же смыла напряжение прошедшего дня: раннюю посадку на самолет, пыльную поездку на автобусе из Симферополя, встречу с журналистами, поселение в гостиницу «Ялта», липкую апатию Саныча, которая волей-неволей передавалась всем нам.
О своей жизни Димидко молчал, мы все узнали от Клыкова, который переживал за свою мать. После игры Тамара все-таки нашла Сан Саныча и поставила условие в присутствии ребенка: или он возвращается в семью, или никогда не увидит детей. Но Саныч знал, что с террористами не договариваются, потому сказал ей, что подал на развод, а сыну — что любит его и никогда не отвернется. После чего мальчик обвинил его в предательстве.
В итоге Клыков с облегчением выдохнул, а Саныч загрустил.
"Отплыв от берега, я снова нырнул и открыл под водой глаза, протянул руки, ловя косые солнечные лучи, распадающиеся на дне на золотистые блики. Вынырнул, глядя на солнце, медленно скатывающееся к горному хребту. Еще немного, и оно исчезнет. Закат тут наступает рано.
Колесо уплыл так далеко, что и не видно, Микроб, распластавшись звездой, покачивался на волнах. Клыков стоял на берегу, уперев руки в боки. Народу на пляже было много: люди загорали, впитывая последние теплые деньки.
Красота! Как же хорошо!
Пригреб к берегу Колесо и принялся растираться полотенцем, которое стащил в гостинице.